Цесаревич, позволивший себе во время разговора застыть напротив окна, не оборачиваясь, ответил:

— У меня есть мысли на этот счет, дядька.

Седой Филин спорить не стал. По части различных планов и психологических игр ему у Долгорукова впору поучиться было. Правда, оставалось лишь вздохнуть при одной мысли, сколько возьмет за такие услуги именно этот «репетитор».

«Дядька» только кивнул и вынул из внутреннего кармана сигару. Это само по себе уже было серьезным жестом доверия… офицеру. Далеко не все могли пронести в этот кабинет «неизвестный продолговатый предмет». Наверняка отняли бы еще на входе.

Чиркнула старомодная большая спичка. Тут же «раздался» запах тлеющих свернутых листьев дорого табака.

Хозяин кабинета поморщился и тут же сделал неосознанный жест рукой. Повинуясь заклинанию из школы Ветра, дым моментально сфокусировался в одной точке пространства над головой посетителя.

— Тогда прошу тебя реализовать их побыстрее, — хмыкнул «полковник Петров». — Конечно, эмоциональное состояние Павла заметно «выровнялось», но допускать к полноценной работе я его пока не рискну.

Вот теперь цесаревич удивленно обернулся.

— Он напал на людей отца, — констатировал Константин Дмитриевич.

— Я понимаю, — кивнул «полковник Петров», бездумно рассматривая бутылку с водой, выставленную перед ним адъютантом будущего императора. — Однако напомню, что ты изначально знал о слишком серьезном отношении юного Волконского к слову «мое». Так что, с учетом его психологического профиля, опять же предоставленного мной заблаговременно, подобная реакция вполне ожидаема.

Цесаревич негромко цыкнул и вновь обернулся к окну, разглядывая зубчатую стену восстановленного Кремля. Он, как и любой серьезный руководитель, прекрасно знал, что идеальных людей не бывает. И если «казнокрад» присваивает себе, например, «малый процент» с потока и вообще сволочь редкостная, но больше в зоне своей ответственности не дает воровать НИКОМУ, то это ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ специалист-управленец. Или офицер, которому по совокупности «грешков» уже давно «вышак» светит, но способный решать почти любые задачи из разряда «умри, но сделай!»… До поры до времени останется на своем месте. И, бывало и такое, вполне возможно, что пыль с папочки его личного дела так и не сдуют. Это у таксистов и кухарок, из когорты тех, кто куда лучше знают, как именно нужно управлять сложной, а оттого неимоверно хрупкой порой государственной машиной, «все просто»: есть плохие и хорошие. А люди… сложные они. И деятельный негодяй всегда будет любой сложной системой цениться выше прекраснодушного и честного человека, не обладающего соответствующими знаниями, опытом и волей. Бывает, конечно, что и совпадает. Но далеко не всегда.