Впрочем, культуристка была права. Рост без боли невозможен. Даже обычная гипертрофия мышц — это множественные заживающие микротравмы. Что уж говорить о столь нелегкой науке оставаться живым.

Валентина замерла. Задумалась. После чего довольно резко выдохнула:

— Ой, все!

Павел только хмыкнул и, аккуратно скользнув к Тишь, приобнял ту за талию (ну, докуда достать удобнее было!).

— И я тебе за это благодарен!

В конце концов, клановец прекрасно понимал, что причиной порой действительно болезненных тренировок является вовсе не врождённая тяга к садизму, а вот такая вот своеобразная забота.

— Принято, — улыбнулась девушка. — Но еще раз возмутишься — я Катерине пожалуюсь. Или Лене.

Теперь пришла пора Волконского подключать фантазию. Однако до трапезы она работать отказывалась наотрез. Пришлось ограничиться лаконичным:

— И чо?

— Тут мои полномочия все, — удрученно развела руками Валентина.

Клановец кивнул и первым отправился в сторону ресторана. У молодого было целых три повода порадоваться: он скоро поест, поздний ужин оплатит Князь, и у него были все основания полагать, что с сегодняшней задачей они все прекрасно справились.

Нет, Хули-Цзин не сломался. Однако «козырь» в колоде соперников признал. И готов был проявить чуть больше рвения в вопросе контроля соотечественников на территории империи. Нет, конечно, он понятия не имел, кто именно за этим стоИт и стОит ли ожидать новой активности «злодеев» (было бы за что, вообще б прибили!). Однако, положа руку на ногу, сказать, что он приложил усилия, чтобы это выяснить тоже было нельзя. Да и других вопросов к нему у СИБ и канцелярии накопилось. Так что досталось ему не за конкретный эпизод, а по совокупности «заслуг».

Фактически визит Князя и Шута стал своеобразной «черной меткой». Таким образом, цесаревич намекнул, что кое-кто к договорам относится очень уж формально. Теперь же Седой Филин, знавший Лиса дольше и лучше всех присутствующих, заверил направившихся отдыхать офицеров, что «разговор» произведет нужное впечатление.

Внутри оказалось… простенько. Но минут через пятнадцать Павел был уверен, что в поисках такого вкуса он бы и в уличной забегаловке денег не пожалел. Даже таких. Вот только насладиться паназиатской кухней ему удалось лишь наполовину. Блюда. Первый звонок комма раздался, едва он успел приступить к трапезе. Однако Павел стойко проигнорировал абонента из красного списка, занятый пережевыванием суши и собственными переживаниями. Лишь чуть ускорил работу челюстями. Отчего-то клановцу казалось, что вот-вот умное устройство, которое ныне хотелось швырнуть в стенку, завибрирует снова.