— Делать-то чего, сержант⁈ — в панике едва ли не завопил он.

Тут сотрудник только плечами мог пожать. Ответ, в общем, был лишь один.

— Ни-че-го, — спокойно произнес он. — Ждать. Глядишь, и вернет!

Младший офицер чуть замедленно обернулся, демонстрируя страдальческую гримасу. Мол, ты серьезно⁈

Шаров лишь кивнул.

Отчего-то мысль о том, что не одному ему сейчас очень и очень хреново чуть успокоила. Робким лучиком сквози «непроглядные тучи», пробилась первая надежда.

* * *

— Нет, — голос прозвучал глухо и как-то безжизненно.

Вовсе не как в героических сценах фильмов. Но хотя бы твердо.

К удивлению парня, подействовало. В смысле, парочка тех самых ребятушек, что когда-то прокатили и его до Багряной палаты, остановилась. Вряд ли, конечно, потому, что испугались или замешкались. Скорее, решили посмотреть, не будет ли новых вводных.

Ситуация застыла в равновесии. Шатком. Краем глаза Волконский заметил Катерину, откидывающую рамочный приклад полицейского «укорота». Конечно, блондиночка не боевик в чистом виде, но с такой дистанции «резануть» очередью по сдвоенной цели — много навыков не надо.

Павел, поймав взгляд секретаря, едва заметно покачал головой. Если бы этих господ можно было бы ТАК легко прикончить… Против «палачей», бывало, и танки родовых гвардий бросали. Результат един. Личных порученцев император комплектовал по высшему разряду. Так что вопрос кто более живучий, они или тараканы, оставался открытым.

Девушка, к слову, ствол опустила. Вот только не убрала. И на предохранитель не поставила. А патрон уже в стволе…

«Не маленькая!» — решил клановец, вновь переводя взгляд на «пиджаков». Отдавать Кошкину ему не хотелось от слова совсем. Как-то некстати вспомнилась «экскурсия» по пыточному залу Багряной палаты. А ведь ему инкриминировали ВСЕГО ЛИШЬ «привлечение армейских подразделений к клановой войне внутри границ империи» и «использование нековенционного и запрещенного оружия в рамках клановой войны». А тут все куда серьезнее. Еще во Вторые Темные века человечество столкнулось с теми, кто практиковал аспект Крови. За адептами этого направления тянулся такой след, что еще многие десятилетия любой, хотя бы заподозренный в использовании «Запретных знаний» уничтожался на месте. Иногда даже до того момента, когда следствию удавалось установить степень вины. Или невиновность. И такое случалось. Однако любой государственной системе определенный процент «ошибок» заранее прощается.

Ныне отношение к подобному Дару чуть проще. Во всяком случае, обвиняемый имеет право на суд. Есть возможность спастись, если ты не соприкасался с запретным знанием. Однако когда обвинение не сомневается в виновности… приговор практически всегда один. Во всяком случае, Волконский «альтернативных мнений» не слышал. Оставалось только надеяться, что его «неосведомленность» вызвана тем, что не все решения о приговорах доходят до широкой общественности.