— Представители заказчика, чтоб его…

На этом моменте капитан позволил себе минуты полторы размышлять на тему генеалогии, привычек и сексуальных предпочтений таинственного нанимателя.

Естественно, с его-то богатым жизненным опытом, Вологодский ни разу не повторился. И даже умудрился не использовать однокоренные эпитеты.

— Во что мы ввязались? — негромко спросил старпом.

Риторически.

«Кощей» прекрасно знал, что до капитана довели несколько больше, чем до него самого. Но пытаться выведать что-то даже не попробовал. Ни к чему оно.

Сам «колобок» тяжело вздохнул. Ему в принципе такие игры не нравились. Но и выбора особого не оставалось. Клан есть клан. И приказ его Главы не обсуждается.

* * *

— Правее давай!

Голос Тишь разнесся по довольно просторному банкетному залу все той же гостиницы, что временно служила штаб-квартирой новому воеводе региона.

— Вот ведь раскомандовалась! — буркнул себе под нос тот самый воевода, послушно сдвигая край стола ближе к центру помещения, выравнивая его по нанесенным обычными мелками на пол меткам.

Гладь, державший на второй конец стола, проявил солидарность с напарницей. А потому ворчал и зубоскалил исключительно про себя.

— Продолжай, Лен, — предложил Волконский, едва стол был водружен на новое место.

Мужчины выдохнули. Но отходить далеко не спешили. Валентине в любой момент могло прийти в голову еще чуть сменить конфигурацию.

Кошкина следила за всем с философским спокойствием. Она понятия не имела, зачем именно сюзерену понадобилось превращать просторный зал в подобие лабиринта… и даже не пыталась понять.

— Это химеры, — спокойно повторила она. — Большинство собранных на месте биологических жидкостей оказались непригодны для анализа. Но кое-что сделать я все-таки смогла.

— Это точно? — поинтересовался Павел, обернувшись к сестренке, под внимательным взглядом Тиши устанавливающей «угол» из трех стульев метрах в двух от них.

Та, почувствовав внимание, даже вид делать не стала, что не подслушивала.

— Это не имеет смысла, — повторила аналитик Ветви вновь.

Она проверила биографию и контакты каждого из погибших и по три раза опросила выживших. Полиция, кстати, сначала очень сопротивлялась. Но грозная бумага из столицы не оставила Левашову, лично решившему загородить проход к камерам хиленькой грудью и огромным животом, никакого выбора.

— Вероятно, — согласилась с Волконской Кошкина.

Целительница тоже не понимала, зачем именно потребовалось использовать столь «грязный» и привлекающий внимание способ для убийства. Но версии строить — не ее дело. Она добывала информацию.