Все стерильно. Как в операционной. И тихо.

— Мне не нравится, — громко объявила Кошкина.

Особо ухмылкой Павла она не впечатлилась. Напротив, словно бы включилась в какую-то известную лишь им двоим игру.

— Не обращайте внимания, Ефим Борисович.

Голос секретаря Волконского, гулко прозвучавший в давящей тишине, заставил вздрогнуть.

— Такое… случается.

Ее, естественно, услышали. Но внимания не обратили. Из чего офицер связи сделал вывод, что такое тут в порядке вещей. Что… невероятно.

— Последую вашему совету, — внешне бесстрастно выдал он.

Катерина практически не шелохнулась. Однако у мужчины возникло четкое ощущение, что блондиночка пожала плечами. Мол, я совет дала, а уж как поступить реши сам.

И да, Салтыков в этот момент точно знал, как именно ему хотелось поступить. Приложить пальцы к вискам и помассировать их.

Вокруг все было настолько странно, что Ефим Борисович почувствовал, как у него начинает тупо ныть голова. На деле же ему хотелось схватить Волконского за плечи и встряхнуть: «Эй, мы же в Багряной палате!».

Это желание появилось еще несколько минут назад, когда он только начинал привыкать к столь пустому чистому пространству, где внимание привлекала лишь одна покуда закрытая двустворчатая дверь. Ровно в тот миг, когда возле «группы ожидания» остановился второй микроавтобус, из салона которого важно шагнула Елена Кошкина.

Машина тронулась с места раньше, чем целительница успела вежливо поприветствовать собравшихся.

— Знаешь, а так добираться куда комфортнее, — констатировала она, оглядываясь, и тут же уточнила. — Чем в качестве… спецконтингента.

Салтыков прислушался. Как-то не укладывалось у него в голове, что двое из четырех присутствующих бывали тут… не по своей воле.

Остальные же воспринимали происходящее как должное. И это бесило сильнее всего.

— Даже интересно посмотреть, что тут и как… с другой стороны камерной двери.

Ефим Борисович ощутил, как под пиджаком стало влажно. Хотя температура здесь была вполне приятной. И да, ему было не стыдно.

Тогда-то Волконский и позволил себе улыбнуться:

— Ты об этом пожалеешь, — продемонстрировал он ту самую ухмылку.

Целительница не согласилась. И даже начала спорить.

«Нашли время!» — раздраженно оценил обстановку Салтыков.

Хоть ЗДЕСЬ бояться было и не зазорно, но вот спокойствие остальных в известной степени царапало самолюбие.

— Мне не нравится, — заявила в ответ девушка.

Без уточнений. Но ее и так прекрасно поняли.

— Да ну, — удивился Павел. — Ты же даже в пыточной не была.

— Была, — качнула головой целительница.

Веселость парня как рукой сняло.