— Ты так считаешь? — выдавил он сквозь зубы через несколько секунд.

ТАКОЙ умысел может многое изменить в деле. И если несостоявшегося убийцу с его подельниками защищали как членов клана, то теперь…

В общем, Ефиму Борисовичу вовсе не хотелось увидеть герб и их Семьи перевернутым,

а фамилию — вымаранной из «Бархатной книги».

— Я никак не считаю, — довольно равнодушно пожал плечами Волконский. — Я пытаюсь выяснить.

— Но…

Павел разорвал зрительный контакт и бросил взгляд на часы.

— Пора, — просто сообщил он.

В тот же миг обе створки распахнулись. К ним вышли пара мужчин… ничем от неприметных водителей не отличавшийся.

— Так ты говоришь, что я пожалею? — не дала хоть как-то ответить Салтыкову целительница. — После всего, что я тут пережила?

— Уверяю, — обернулся к ней молодой человек. — И узнаешь ты об этом прямо сейчас!

* * *

— Ты был прав… Как я выгляжу?

Лена крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя бесшовный свободный наряд из тонкой синтетической ткани, что, казалось, готов порваться от одного взгляда. Он мало чем отличался от того, что им приходилось носить во время заключения.

— Ты прекрасна, — искренне ответил Павел поморщившись.

Но и интонацию «Тебя ЭТО сейчас волнует⁈» не забыл.

— Я должна утешиться! — надула щечки Кошкина.

— Катерина, — чуть склонил голову Волконский. — Ты тоже прекрасно выглядишь.

Блондиночка с достоинством кивнула.

Тогда клановец перевел взгляд на Салтыкова. Тот даже отступил на шаг назад. Но Совсем уж безумствовать Павел не стал. Просто чуть демонстративно хлопнул по плечу и хмыкнул:

— Молодцом!

«Представитель» практически не обратил внимание на жест, все еще «наслаждаясь» отголосками ощущений, что ему пришлось только что пережить.

— Так… всегда? — чуть хрипло спросил он (неудачно дернулся, когда пришлось глотать довольно крупный зонд).

— Вынуждена признать, — вздохнула целительница, невольно коснувшись левого запястья. — Когда меня сюда доставляли было намного проще… чем когда приглашали.

Голос прозвучал глухо. Такие события… запоминаются.

Павел, разминая шею, кивнул.

Два часа. Их мурыжили сто двадцать минут. Целых семь тысяч двести секунд сплошных проверок, диагностики и бесед с безэмоциональными людьми на тему «А не замышляете ли вы чего, господа хорошие?».

— Так всегда, — разнесся по коридору негромкий голос.

— Ваше Императорское Высочество!

Рефлексы Салтыкова сработали куда раньше головы.

— Твою ж… — выдохнула Лена. — То есть, Твое Императорское Величество!

Кланяться остальные не стали. Да, при свидетелях церемонии соблюдались от и до. Но за стены Багряной палаты не выходит ничто. У здешних властителей есть способы об этом позаботиться.