— Елена, ты неподражаема, — ровно сообщил будущий наследник престола.

Еще несколько месяцев назад они договорились о правилах общения в этих стенах. Менять их из-за «лишнего» свидетеля никто не стал.

— Но почему? — выдохнул Салтыков негромко.

Однако Павел услышал. И догадался, что вопрос Ефима Борисовича был… довольно абстрактен. Тем не менее клановец ответил:

— Потому что девиз этого места звучит так: «Здесь лишь верные люди и подлые предатели. Первые никому ничего не скажут. Вторые — тем более.».

Салтыкову стало очень не по себе. Хотя бы оттого, что с именем именно его Семьи связывают бунт двухсотлетней давности, когда их предки насмерть бились друг против друга за Трон. В кланах такие вещи умели помнить долго. Очень.

— Я понял.

Павел несколько секунд разглядывал «представителя». После чего вновь обернулся к сюзерену.

— Все готово, — спокойно объявил цесаревич. — И я очень надеюсь, что ты не прав.

— Сейчас узнаем, — без особой радости от предстоящего «открытия» заявил молодой человек.

Странная процессия чинно последовала по коридорам вслед за цесаревичем.

Шли долго. По внутренним часам Павла (обычные-то изъяли на входе) не меньше пятнадцати минут, постоянно меняя направление. Однако коридоры были сконструированы столь хитрым образом, что Павел «потерялся» уже на третьем.

Ни звука шагов, ни движения воздуха… Разуму просто не за что было «зацепиться».

«Наверняка Иллюзии!» — решил он и… невольно коснулся браслета-подавителя. Ну кто позволит здесь разгуливать одаренным с «развязанными руками»?

— Сюда, — наконец остановился возле голой серой стены с металлическим отливом.

На первый взгляд она ничем не отличалась от остальных. Однако стоило процессии замереть возле нее, как проявился контур прохода.

— Прошу, — предложил цесаревич, первым делая шаг.

За стеной оказалось небольшое помещение. Мебели в нем было негусто. Лишь стол с пятью стульями с одной стороны, и еще одним напротив. На полированной столешнице виднелось кольцо. Явно для того, чтобы пристегнуть кандалы подозреваемого.

— Ничего не вижу, — сообщил Павел.

Он сюзерену, конечно, доверял. Однако и напомнить не грех. Просто на всякий случай.

— Знаешь, Волконский, — позволил своему лицу изобразить легкую задумчивость цесаревич. — Иногда твоя наглость удивляет даже меня.

Один клановец промолчал. Второй забыл, как дышать. Дамы же… уже почти привыкли.

— Перепроверь, пожалуйста, — попросил Волконский.

Салтыкову вдруг стало очень-очень страшно. Он даже не стеснялся того, что зажмурил глаза. Будто это кого-то могло спасти…

— Хорошо, — прозвучал спокойный ответ.