Константин Долгорукий замер и сосредоточился.

— Все системы работают штатно, — ровно сообщил он через сорок секунд.

— Тогда приступим, — резюмировал Павел.

Цесаревич на миг замер. Скорее от удивления. Например, сейчас он поймал себя на желании резко бросить что-то вроде: «А „спасибо“ сказать не хочешь⁈». Но Долгорукий сдержался, пообещав себе с этими эмоциями разобраться позже.

— Присаживайтесь.

Слева от цесаревича возник молодой человек в темном костюме. Вернее, появился. То есть, буквально проявился из воздуха и, сделав пару шагов, вручил господину ту самую папку из черной кожи, что «подарил» Волконскому Ли Вэйминь.

Ее Константин Дмитриевич протянул опричнику. «Гонец» же вновь сделал три шага к ближайшей стене и… «растаял» дымкой без следа.

Задавать дурацкие вопросы вроде «А как так получилось-то⁈» никто не стал. Это место умело хранить свои секреты.

— Введите! — скомандовал Долгорукий, едва все расселись.

Цесаревич скромненько уселся скраю. Но единственный человек в темном костюме все равно смотрелся «главой стола».

Они подобно «гонцу» возникли из ниоткуда. Трое. Пара «невыразительных» и ссутулившийся молодой человек, уже успевший обрасти за время заключения, и как было известно Павлу, отказывающийся бриться и соблюдать большую часть гигиенических процедур. Выглядел он подавленным. Каким-то потерянным.

— Федор, — негромко выдохнул Салтыков.

А то Павел не знал, что степень родства между этими двумя довольно высока.

Волконский следил за глазами.

Веки несостоявшегося убийцы чуть расширились, когда он узнал двоюродного брата. Даже дыхание на едва заметный миг сбилось… Следующим «узник» разглядел его. На лице проступило узнавание и… все. Парень сдался. Ему многое было уже безразлично. В том числе и какой-то там Волконский.

Однако стоило ему перевести взгляд на Кошкину… Он просто встал. Как вкопанный. «Невыразительные» привычно качнулись к «объекту» и замерли, помня инструкции.

Взгляд Федора Емельяновича застыл. Два пустых тоннеля уставились на целительницу.

Павел невольно считал секунды.

Он прекрасно видел, как вздуваются вены на шее убийцы. Слышал тяжелое «разгоняющее дыхание». Отмечал, как лопаются мелкие капилляры в глазах «объекта».

— МР-Р-Р-РАЗЬ! — бешено взревел «узник», бросаясь вперед.

Одним стремительным прыжком он пролетел половину допросной. Пальцы его скрючились в попытке дотянуться до шеи девушки.

— Ай! — смешно воскликнула Лена и… прикрыла глаза.

— Знаешь, что это значит? — заставил ее вернуться в реальность негромкий голос сюзерена.

Кошкина всхлипнула. Она и сама не думала, что ТАК испугается. Несколько секунд она боролась с собой, после чего медленно подняла дрожащие веки.