— Ненависть.

Голос уже прикованного к столу Салтыкова звучал глухо. Но уверенно.

— Я чувствовал ненависть.

Павел не отрывал взгляда от несостоявшегося убийцы. Но краем глаза старательно отслеживал и реакции «представителя».

— Я просто не мог сопротивляться! — выкрикнул Федор Емельянович, ударив кулаками по столешнице

Его родич от неожиданности отпрянул назад. Волконский не шелохнулся, наблюдая за тем, как морщится «подследственный». Оковы, звякнув по столу, больно «ударили» по запястьям.

— Неприятно, наверное, — спокойно прокомментировал Павел.

Он прибыл сюда, чтобы провести допрос. Наблюдение за тем, как Федор Емельянович едва ли не калечит себя, никакого удовольствия клановцу не доставляли.

Салтыков всхлипнул.

Некоторое урезанная в два раза за счет цесаревича, уже увидевшего все, что хотел, и Леночки, допросная команда молча рассматривала всхлипывающего «убийцу». Особых эмоций никто не испытывал. Вернее, не показывал.

В том числе и «узник». Стоило Кошкиной покинуть помещение, как Федор Емельянович почти мгновенно успокоился. Пусть и не полностью. Но к относительно осмысленному общению был готов.

Что же до травм… Багряная палата была вовсе не тем местом, откуда можно было легко «уйти» без ведома его хозяев. Так что далеко молодой парень, ерзающий по жесткому металлическому стулу, не зайдет.

«Он же на год старше меня.» — пришлось в который раз напомнить себе Волконскому. Отчего-то клановцу сложно было воспринимать «подследственного» взрослым человеком. Впрочем, работать это тоже не мешало.

— Будьте аккуратнее, Федор Емельянович, — негромко попросил Павел.

— Благодарю за заботу о моем здоровье, — неожиданно едко огрызнулся Салтыков-младший.

Парня натурально «штормило». Бросало из крайности в крайность по эмоциональной шкале. Сложный калейдоскоп чувств складывался в самые причудливые «узоры».

— Ваше здоровье тут ни при чём, — равнодушно выдал Волконский. — Но мы тратим мое время.

Клановец уже хотел было демонстративно глянуть на часы для доходчивости, но вовремя вспомнил, что их пришлось оставить в «гостевом шкафчике» вместе с остальными лишними вещами. В допросную даже ему не разрешили пронести буквально ничего. Те несколько листов бумаги перед ним и зажатый меж пальцев карандаш были казенными и… должны были остаться здесь же!

Вынести отсюда хотя бы клочок бумажки — самая настоящая задача со звездочкой. Или целым звездопадом.

— Я…

— Так, Федор Емельянович, — с глухим хлопком опустил ладонь на полированный металл Павел. — Вы понимаете, где именно сейчас находитесь?

«Узник» застыл, словно силясь что-то припомнить. Но почти сразу же пожал плечами. Его столько раз переводили за последние пару месяцев, что ему уже просто стало все равно.