Хоть какие-то чувства…

Пять минут до визита Алёна провела всё в том же положении. На потолке за это время ничего нового не появилось. Однако она продолжала изучать белоснежную поверхность, от которой уже слегка резало глаза.

В этот раз дверь в бокс не пискнула, бесшумно отъехав в сторону.

— Добрый день, Алёна Ильинична, — раздался от двери деловитый голос.

Взгляд единственной пациентки бокса был всё так же направлен вверх. Безучастно и бездумно.

— Так не пойдёт, — констатировал всё тот же голос.

Мгновенно стало тяжело дышать. Словно на грудь упал огромный камень, выбив из легких остатки воздуха.

Против воли Алёна сжалась. По боксу раскатилось ощущение неудержимой Силы, готовой сорваться со спускового крючка. Казалось, что рядом с ней вдруг пошёл вразнос огромный реактор, буквально подавляющий своей мощью. Однако это было только начало. С каждой секундой давление нарастало всё больше.

— Физически вы практически здоровы, — пророкотал всё тот же голос. Однако теперь он резонировал от магических линий, буквально заставив содрогнуться палату. — Вам придётся пообщаться со мной.

Алёна выдержала около десяти секунд.

— Да, — пискнула она наконец.

Говорить с чудовищным прессом из голой силы, едва не раздавившим ей грудь, было невозможно.

— Вот и прекрасно, — решила гостья.

Давление тут же исчезло. Несколько секунд обитательница бокса ловила дыхание и радовалась самой возможности просто загнать в лёгкие очередную порцию кислорода.

— Вам лучше? — участливо поинтересовался голос.

Девушка обернулась и не сказала ничего. Несколько секунд она изучала гостью — первую за всё время после ухода Павла и его команды.

— Вы? — наконец выдохнула она.

— Я, — согласилась одна из самых завидных невест столицы, в последнее время, правда, пропавшая с обложек модных журналов. А ещё, по слухам, ставшая частью Ветви Волконских.

Пока, правда, все это считалось слухами. Глава Ветви и его вассалы политики гласности и открытости отчего-то не придерживались совсем.

В общем, Алёна пока не разобралась в этой истории. Не было у неё ни времени, ни желания заниматься слухами. Но, судя по тому, что урождённая Юсупова таки стояла перед её койкой, кое-что в них было правдой.

— Так ты в ветви Павла? — спросила Волконская, внимательно изучая красивое строгое лицо.

Уралочка только плечиками повела — мол, понимай как знаешь. Объяснять она ничего не собиралась. Лишь глянула столь пронзительным взглядом, что сердце Алёны похолодело. Впрочем, учитывая одарённость Юсуповой в аспекте Льда, это и неудивительно.

— Простите, — выдохнула Волконская поежившись.