— Тогда ненавидь, — довольно равнодушно пожал плечами и, сделав небольшую паузу, закончил. — А когда меня нет, можешь даже побить.
С этими словами он закрыл дверь в палату и отправился искать Свету. У него было много вопросов по сложившейся ситуации. И подозрений тоже!
Глава 11
Глава 11
Сто сорок третий этаж.
Сюда посторонние не попадали. В принципе. Фактически это была вотчина верхушки клана. Деловая среда. Вотчина первых лиц. Именно здесь зачастую решалась судьба Волконских.
О личном кабинете здесь Иван даже не грезил. Клановая среда насаждала культ прагматизма. Но иногда, перед сном, он мечтал служить кому-нибудь из здешних обитателей.
Его мечта сбылась. Но это стало началом конца.
— Я не могу так.
Иван упал на колени. По лицу текли слезы. «Ломать» эту дуру? Да пожалуйста. Взорвать бомбу в здании? Страшно, но выполнимо. Вложить в руку созданной им «куклы» пистолет и отправить убивать Волконского — это уже за гранью. Всего.
— Михаил Павлович, пожалуйста… — разнеслись по прохладному кондиционированному воздуху кабинета глухие слова.
Спикер Совета Правления оторвался от бумаг, что просматривал еще до прихода своего «юного друга». Чужие эмоции его не трогали никогда. Скорее, злили. На все эти чувства люди тратили слишком много его драгоценного времени.
Несколько секунд худой мужчина лет пятидесяти внимательно рассматривал упавшего на колени клановца.
— Встань, — бросил он.
Голос прозвучал почти ровно. Разве что очень чуткое ухо могло расслышать в нем нотку презрения.
Иван с трудом поднялся. Не с первого раза. Ноги тряслись так, что с трудом удерживали тело. И да, это был страх.
Хозяин кабинета пробежался взглядом по массивным книжным шкафам из темного дерева, чуть задержал взор на гобелене с изображением семейного древа и, наконец, уставился на визитёра немигающими глазами.
Тишина длилась около минуты. Иван даже не сразу сообразил, что не дышит.
— Зачем ты пришел сюда? — спокойно спросил спикер.
Судорожно вдохнув, мужчина согнулся пополам в поклоне.
— Я не хочу убивать родичей! — прокричал он полу, не смея поднять глаз.
Ему действительно казалось, что стоит посмотреть на господина, и ноги не выдержат его веса. Колени тут же ответили тупой болью. Падение ниц не прошло без последствий.
— Вот как, — совершенно спокойно оценил сказанное хозяин кабинета.
Дрожь вновь пробежала по телу мужчины. Во рту пересохло. В голове помутнело. Однако он не смел выпрямиться.
— Похвальная позиция, — констатировал Михаил Павлович, поднимая один из десятка выложенных перед ним карандашей.
Каждый из них заточен до игольной остроты собственноручно. Однако этот, казалось, имел какой-то изъян.