Кому принадлежал оторванный от одежды красный лоскуток? Кажется, я знаю на это ответ — владелец лоскутка еще и скалу вон ту пробил насквозь собственным телом. И борозды от пальцев оставил в неподатливом камне.

Мы двинулись дальше — и я снова не удивился, увидев, что от сухой кроны одна из иссохших ветвей тянется точно к скале. Ветка опасно потрескивала под нами, но снизу ее поддерживали живые товарки, переплетали лианы, поэтому мы ступали смело, хотя мне пришлось направлять машинально переставляющего ноги эльфа, не отрывающего взгляда от медленно оживающего призрачного стрижа. Я тоже видел этот процесс — и отправлял удивительные снимки на базу. Сначала внутри появляется белесоватая искорка, что начинает расширяться, превращаясь в череп, от которого быстро ткется из воздуха хребет, бегут вниз дуги ребер, а между ними начинает часто пульсировать алая искорка зарождающегося сердца. Прямо блин процесс рождения — только без материнской утробы. И едва птичка успешно родилась, эльф ее тут же прибил. Так что вряд ли роды можно было назвать успешными…

Пока наблюдали за родами, незаметно преодолели четыре шагов и остановились неподалеку от большого перекрестка ветвей, оккупированного гигантскими светящимися муравьями, что безостановочно сновали туда-сюда, перетаскивая в жвалах огромные комки янтарного сочащегося вещества. Поверху бежали порожними, а снизу, вверх тормашками по нижней части ветви, уже с грузом. Судя по ударившему в ноздри запаху — мед. А судя по басовитому гудению, доносящемуся откуда-то снизу слева — там довольно большой улей. Судя же по чавкающим звукам точно из-под наших ног — там кто-то деловито подъедает проливаемый вороватыми муравьями мед.

Поняв, что скоро муравьи нас заметят и вполне могут принять за конкурентов, я выбрал подходящую толстую ветвь, что козырьком вздымалась над оживленным муравьиным шоссе и, сграбастав эльфа, воспользовался липкой лозой. Госпожа Мизрелл без промедления ловко последовала за мной с помощью кнута и мы вмиг преодолели опасный участок. Ползущие за нами защитные ауры нижней частью зацепили за муравьиную тропу и там вспыхнуло яркое пламя. Отвернувшись от разгорающегося пожара и не глядя больше на безмолвно танцующих в огне красных муравья с тающим в жвалах медом, мы бросились прочь по прогибающейся под ногами ветви. Перепрыгнули пару провалов, обогнули ствол накренившегося исполина, прижавшегося к каменному плечу, и оказались на нужном месте — на скале. Метрах в двадцати ниже сквозной дыры у вершины. Упав на камень, ожесточенно жуя кедровую смолу, я сидел по-турецки и смотрел на полыхающие в ста метрах поодаль джунгли — под теряющимися пылающую листву кронами ревел кто-то огромный, мелькали в обугленных дырах лесной плоти гигантские спинные шипы, чем-то похожие на акульи плавники.