Термополий работал по принципу: горячее, быстро, у прилавка. Как любая забегаловка у метро в будущем. Две тысячи лет — и ничего нового.
Мы повернули за угол. Улица сузилась. Запахло кровью и мокрой шерстью — Рудольф сообщил, что за стеной находится бойня. Я не увидел её, но почувствовал источаемые ею запахи.
На следующем перекрёстке я заметил ларарий. Такой же, какой я видел у дороги: бронзовая фигурка в нише, рука поднята ладонью вперёд. Перед этой фигуркой тоже лежала монета и засохший венок. Рядом с нишей стоял старик: невысокий, в сером плаще, с корзиной у ног. Смотрел на фигурку, шевелил губами. Старик достал из корзины маленькую лепёшку — разломил её пополам и положил у основания ниши. Постоял секунду. Пошёл своей дорогой.
Охранник на лараний даже не взглянул. Я тоже прошёл мимо. Подумал: город живёт своими богами, своими долгами, своими выборами. Каждый занят своим делом. До нас никому дела нет.
Я чуть сбился с шага. Потому что за перекрёстком открылся вид на площадь. Небольшую: шагов тридцать в поперечнике. С трёх сторон площади находились лавки, портики, навесы. С четвёртой — храм на невысоком подиуме, шесть колонн и фронтон с облупившейся краской. Перед храмом я заметил алтарь. На алтаре разглядел следы жертвоприношения: тёмное кровавое пятно и три сухих лавровых листа.
Я посмотрел на храм. Отметил, что фронтон давным-давно покрасили в яркие цвета: следы красного и жёлтого цветов ещё держались в углублениях резьбы. Сейчас краска почти облезла и выцвела.
Охранник остановился у края площади, пересчитал пленников в нашей колонне. Сказал несколько слов (на латыни — я снова ничего не понял, а Рудольф не пояснил). Мы двинулись дальше — мимо храма, мимо алтаря. На алтаре я увидел горсть зёрен и чашу из обожжённой глины с остатками… вероятно, вина. Подумал о том, что боги в Капуе были будто бы обыденностью. Как пошлина у ворот. Как кузнец у очага.
* * *
Аукцион находился у южных ворот — Рудольф рассказал об этом ещё в трюме. Пока мы шли к нему через весь город, я считал переулки: восемь. Повороты: пять. По ходу движения у меня в голове сложилась схема — примерная, без масштаба, но с направлениями. Западные ворота — это точка А. Южные ворота — точка Б. Между ними примерно километр.
Перед следующим поворотом я услышал шум. Голоса — много голосов, слитых в общий гул. Один голос звучал поверх остальных: высокий, ровный. Аукцион?
Охранник ускорился. Колонна потянулась за ним следом. Мы вновь повернули за угол — эта площадь была больше предыдущей. Многолюдная. Покупатели, зеваки, торговцы, мальчишки, рабы. У южной стены возвышался деревянный помост в человеческий рост. Катаста. Рудольф озвучил этот термин ещё в трюме. На помосте замер раб с табличкой на шее, ждал. Рядом с помостом стоял человек и говорил в толпу ровным деловитым голосом: праэко (глашатай).