Бранд вновь подошёл ближе. Взял мою руку и повторил доворот вместе со мной. Кисть прошла ровно. Бранд зафиксировал её, посмотрел мне в лицо. Я заметил в его глазах вопрос — кивнул. Понятно. Бранд выпустил мою руку. Тоже кивнул — будто бы не мне, а себе. Точно отметил свою хорошо проделанную работу. Повернулся и пошёл через двор к дальнему крылу: как и прежде, бесшумно.
Я замер, смотрел ему вслед. Сверлил взглядом затылок Бранда и разбирал смешавшиеся у меня в голове в кучу мысли: разворот кисти и… удары левой рукой. Запоздало переложил рукоять деревянного меча в правую руку. Почувствовал, как среагировала жжением на касание древесины вчерашняя рана. Впрочем, я сменил руку не совсем запоздало: две секунды спустя во дворе появился Корв.
* * *
Днём Бранд ничем меня не выделил.
Он прохаживался вдоль палусов и раздавал поправки: Даксу переставил стопу, южанину развернул кисть, молчаливым парням заново показал всю связку. Дойдя до меня, Бранд прижал двумя пальцами мой локоть — тем же движением, каким правил его десять дней кряду, — и пошёл дальше.
Всё утро я гонял в голове мысли об утреннем происшествии. Бранд видел, как я работал левой рукой. Это без вариантов. Я будто всё ещё чувствовал прикосновение его пальцев на моём запястье, мысленно повторял его возглас «криво». Наблюдал за Брандом во время тренировки.
Ничего.
* * *
Рудольф пришёл, когда солнце ушло за стену. Принёс глиняный горшочек размером с кулак, закупоренный грязной тряпкой. Присел рядом со мной, откупорил горшок. Запахло мёдом и подгоревшим жиром.
— Дай руку, — сказал Рудольф.
Левая дёрнулась — я удержал её и протянул к Рудольфу правую.
Угадал.
Рудольф взял её у запястья, повернул ладонью вверх. Оглядел уже кровившую во время вечерней тренировки рану под большим пальцем. Зачерпнул из горшочка двумя пальцами жирную жижу, наложил её на рану, растёр.
— Мазь хорошая, — сказал он. — Хлоя сделала. Я попросил. Для тебя.
Он зачерпнул ещё жижи и снова размазал её по моей ладони.
— Спасибо.
— Раненная ладонь не удержит меч, — сказал Рудольф. — Если загниёт, свалишься в горячке. Свалишься — пропустишь тренировки. Пропустишь — не выйдешь на арену. Не выйдешь — Требоний недосчитается денег, а я — своих.
Он глянул на меня, хитро сощурился.
— Я на тебе кое-что поимею, Арн. Самую малость. Но поимею. Дохлый ты мне прибыли не принесёшь.
Рудольф вернул тряпицу на горшок. Сел спиной к стене, лицом к пустеющему двору.
Бойцы уже разбредались по камерам.
— Что сказал Бранд? — спросил Рудольф.
— О чём? — не понял я.
— О твоём секрете.
Рудольф указал на мою руку… левую.