— Возможно, — зачем отрицать очевидное? Ведь я сантехник и не стыжусь этого. — Вот только именно такие люди, как я, могут рассказать о таких, как вы, гораздо больше, чем любой штатный психолог.

Виктор на секунду замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула открытая злость. Она была не сильной, он её контролировал. Он всегда умел держать лицо, этого таланта у него было не отнять.

— Анжелика Викторовна жаловалась, что вы вели себя в её доме крайне странно и вызывающе, — произнес он, сверля меня взглядом. — Вы вели себя слишком свободно для наёмного рабочего.

— У людей с такими дорогими домами часто бывает странное и искаженное представление о человеческой свободе, — спокойно ответил я. — Им кажется, что если человек пришёл к ним что-то чинить, то он должен дышать только с их разрешения и смотреть в пол.

— Она вас по-настоящему испугалась, — заявил он.

Я посмотрел на него прямо и не моргая.

— Значит, у неё есть веские причины чего-то бояться.

Виктор чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать мои эмоции.

— Вы лично знаете Анжелику Викторовну? — спросил он, и в его голосе я услышал нотки ревности.

— Да, мы ведь познакомились с ней, когда я помогал исправить аварию в ее доме, — кивнул я. — А ещё я прекрасно знаю людей такого типажа.

— И какого же именно? — фыркнул Виктор.

— Это красивые фасады, за которыми скрывается слабая несущая конструкция, — начал спокойно пояснять я. — Там много декоративной штукатурки, но внутри одни пустоты. Пока такое здание стоит, оно выглядит статусно. Но стоит появиться маленькой трещинке, как она расползется по всему фундаменту. Ну а потом все вокруг разводят руками и удивляются, почему всё так неожиданно рухнуло.

Он нервно постучал по подлокотнику. Раньше, когда Виктор нервничал на закрытых совещаниях, он всегда касался ремешка своих часов. Эта привычка никуда не делась. Сейчас его пальцы тоже медленно поползли к левому запястью, почти незаметно для обычного человека. Но я отметил это движение и чуть подался вперёд.

— Максим, — сказал он гораздо тише. — Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Вот в этот момент я перестал улыбаться. Я просто стёр с лица все лишние эмоции, и внутри меня стало тихо и холодно. Я посмотрел на Виктора тем самым взглядом, которым когда-то мог остановить истерики совета директоров. Это был взгляд Орлова, взгляд человека, который всю свою жизнь не просил одолжений, а собственноручно решал проблемы.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я, выделяя каждое слово. — А вот вы нет. И поверьте, это ваша проблема, а не моя. В конце концов, я ничего не теряю. Если понадобится, то «шабашить», как и раньше, мне не привыкать. Но вы, Виктор, — я прищурился, — вам-то какое до меня дело? Простой сантехник, который помог вашей… подруге, после чего она начала меня бояться. Так почему же и вы опасаетесь? Впрочем, можете не отвечать. Ведь ответ нужен не мне, а вам.