Олег нахмурился.
— Дядь, мы деньги платим.
— Деньги платите мастеру, — сказал старик. — А дом мой.
Я чуть улыбнулся. Иногда человеку достаточно помыться и сесть за чистый стол, чтобы вспомнить, что у него есть жизнь.
Олег хотел спорить, но я не позволил ему это сделать.
— Я смогу вернуться только послезавтра, у меня кое-какие дела. Но деньги за сегодня я всё ещё жду.
Он поморщился, но отдал остаток. Наталья смотрела на дядю так, будто он испортил им важную сделку. Я не стал лезть, мне платили не за семейную терапию, хотя день уже опасно к ней приближался.
На улице уже темнело. Я закрепил кофр на скутере, сел и несколько секунд просто сидел. Руки воняли химией даже через перчатки, а спина гудела. Но в кармане были деньги, и у меня, возможно, появились новые связи. Илья Сергеевич, был архитектором и, судя по всему, весьма неплохим. Да, сейчас он старый и сломанный, но не пустой. Такие люди могут пригодиться в моих планах. К тому же, у него тоже должны быть знакомые из «прошлой» жизни.
Домой я вернулся поздно. Дюбель встретил меня у двери, принюхался и сразу отступил, потерев лапой нос.
— Да, приятель, — сказал я. — Пахну так себе, но такова моя работы, уж прости.
Кот посмотрел на меня с пониманием. Наверное, если б он умел, то постарался подбодрить, но пока он мог проявить заботу лишь потёршись о ногу. Взамен я почесал его за ухом.
Я вымыл руки три раза, потом ещё раз. Забросил вещи в стиралку, поужинал гречкой с яйцом (да, простая еда, зато без сюрпризов), а затем достал одежду на завтра.
Меня ждали в суде, и я не собирался никого задерживать.
Глава 20
Этим утром я сделал зарядку без рекордов и геройства, под внимательным присмотром Дюбеля. Котенок не мещался под руками, но его взгляд был весьма красноречивым. Иногда мне казалось, что если я забуду его вовремя покормить (а когда это «вовремя» знал только Дюп), он напишет на меня заявление в кошачью прокуратуру.
— Не дави на меня пушистый, — сказал я, вытирая лицо полотенцем. — Сегодня у нас суд, а там и без тебя хватит желающие это сделать.
Дюбель зевнул и отвернулся, судебной системе он, похоже, тоже не верил.
Я принял душ, привёл себя в относительный порядок, и надел заранее подготовленную чистую одежду. Посмотрел в зеркало, оценивая самого себя, и довольно хмыкнул, что ж до Орлова далеко, но и прежнего Смирнова я в зеркале не видел.
Все же скажем без лишщнего хвастовства я провёл над его телом хорошую работу.
На столе лежала папка, в которую я собрал всё, что могло пригодиться в суде. Пакет документов не был идеальным, но я не знал, чем именно на меня собирается давить Ильич, хотя был уверен, чтоточно будут какие-нибудь подставы, так что лучше перестраховаться.