Чертовы Высшие! Нет, заниматься своими делами. Суки! Злился я только от того, что даже в принципе не знал границ их возможностей.

С такими мыслями медленно шел по улице, постоянно прислушиваясь к интуиции и стараясь не выпускать из поля зрения ни одну, даже самую малозначительную деталь. Позади метрах в трех топали охранники. Последние, сразу после инцидента с выстрелом, изменили линию поведения, предельно сократив дистанцию между нами. На все вопросы отвечали двумя словами — «приказ лэрга!».

И хорошо. Они в первую очередь попадали под раздачу при любом замесе, как самые опытные и опасные. Если, конечно, злодеи не делали ставку на единственный верный выстрел. А так, был уверен — меня всерьез никто не воспринимал, несмотря на вроде бы шлейф убийств за плечами.

Чем ближе к дому, тем меньше встречалось прохожих. Отметил, что ненависть сродни лютой вызывал у некоторых замужних дам возрастом до тридцати пяти, обязательно, как минимум симпатичных, но чаще фигуристых и красивых. Каждую выжег в памяти. Учитывая трофеи с Линса, понимал, откуда ветер дул. Я лишил тупых похотливых сук услады. Волк же работал, как дикий шахтер в забое на территориях под контролем ксеносов.

И тут причина для мести гораздо весомей, чем, например, обида Аниты Уэсли на коллег по цеху, которые на станции «Громовержец» отказалась ее пускать в мужской сортир. Сильной и независимой было плевать, что идентичный женский находился напротив. Она была достойна другого. И последовала закладка восьми брикетов TNT-N2 в отхожее место шовинистов. Идею диверсии дама вынашивала около года. И даже не думала, что в результате пострадали бы человек пятьдесят из орбитального десанта «Титанов» — казарма располагалась на уровень ниже, впрочем, как и на себя, и на своих подруг, — их кубрик находился выше злосчастного отхожего места.

Приобретение «Нюха Лабриса» в таком свете заиграло новыми красками. «Девочки» могли меня от широты душевной плюшками с цианидом угостить, улыбаясь и выкрикивая здравницы.

Наконец добрался до поста перед бывшим домом Санти. Здесь дежурила пара гарнизонных бойцов, какие явно не радовались назначению. На Стене, при отсутствии Турина, можно было спокойно вздремнуть, особенно в обычное время. Здесь, вряд ли. Это рассказали мне любопытные взгляды, приправленные изрядной толикой злобы. Однако рта никто не открыл. Приветливо поздоровался, на что ответил только один, сопровождение не «отвалилось», на что надеялся. Неужели останутся ночевать под дверью или того хуже рядом устроятся? Хотя, и при самом плохом раскладе имелись варианты.