— Нужно как можно дальше оторваться от латуса. Он обычно долго жертву не преследует, если теряет её из вида, — отрицательно покачала головой Алин.

— Потерпи тогда немного. Хорошо? — обратился я к Лирэ, надеясь подбодрить ее. Та лишь кивнула в ответ, прикусив бледную губу.

— А теперь все же расскажите, что это за тварь такая? — выйдя на т-образный перекресток, я с неприятным ощущением увидел, что теперь нам следует свернуть в еще более тесный проход. Втиснуться я в него смог, вот только при малейшем наклоне в сторону, высекал искры из стен.

— Дядя рассказывал, что это одно из самых страшных бедствий для молодых поселений, — Рэф, заметив, что Алин не спешит отвечать, решил ей помочь. — Еще он говорил, что это искусственное создание, точнее множество, обращенное в единое. Вроде в каких-то лабораториях пытались вывести существо, которое будет чистить тоннели от всякого мусора и мелкой живности, — слова парня прозвучали с ноткой грусти, когда он вспомнил о дяде, я же подумал про «хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

— Как ты понял, эксперимент получился неудачным, и мелкие особи, объединившись, получили зачатки интеллекта, можно даже сказать, стали псевдоразумными, — теперь уже Алин продолжила за Рефа. — Кстати, говорят, что от той лаборатории ничего не осталось, а все команды чистильщиков, посланные туда, погибли.

— Вашим ученым лучше бы вязаньем крючком заниматься, — пробормотал я, с сомнением разглядывая дорогу.

В отличие от центральных коридоров, освещение здесь еще хуже, и все чаще попадались темные места. Этот же проход и вовсе был не освещён, так что чуть поразмыслив, я кое-как закрепил в корзине меч, а сам взял в руку резак, сделав из него импровизированный факел.

Мне, с помощью визоров брони, даже такая темень была нестрашна, но, чтобы лишний раз не нервировать детей, все-таки решился на эту демаскировку. Да и как-то спокойнее, когда перед тобой есть огонь, который ты лишь одной мыслью можешь превратить в страшное оружие.

Шел аккуратно, стараясь не цеплять стены и не производить лишнего шума. Мои компаньоны тоже молчали, но я ощущал исходящее от них напряжение. Мне самому стало казаться, что ползу через толщу горы по узкому лазу, а надо мной находятся десятки километров породы, грозящихся рухнуть в любую минуту.

Стены тоннеля сузились и в неровном свете пламени приобрели зеленоватый оттенок. Казалось, что проход полностью поглощает малейшие звуки, несмотря на все технические приблуды скафа, каких-то несколько пройденных метров, а я уже не слышал ничего, кроме звука собственного дыхания.