Боль утихла почти моментально, лишь легкие покалывания в руке напоминали о ней. Сделав два шага назад и вновь прижавшись к стене, стал обходить непонятный шар еще аккуратнее.

— А это что за чудо нам попалось? — я начал удаляться от самого холодного места, и передо мной вновь стали появляться загадочные столбы.

— Аномалия температурная какая-то. Они изредка встречаются, при чем в совершенно разных местах. Очень опасные, если не заметишь какие-нибудь признаки, можно угодить в самый центр. Оттуда уже невозможно выбраться, — девушка, вздрогнув, повела плечами.

— Трудно не заметить светящуюся четырехметровую хрень, транслирующую музыку прямо тебе в голову, — сказал я, огибая очередное препятствие. Датчики стали показывать увеличение температуры, и мне уже было видно, что «лес» почти закончился.

— Ты про что? — девушка непонимающе взглянула на меня.

— Хочешь сказать, что не видела белоснежную сферу, окруженную снежинками? А столбы, что нас окружают? Их ты сейчас видишь? — теперь уже настала моя очередь удивляться.

— Нет, здесь ничего такого нет. Просто ты ходишь, петляя. Я сначала подумала, что ты что-то ищешь, но, когда ты отпрыгнул от аномалии, решила, что ты знаешь, что делаешь.

— Ничего не понимаю. Мы же только что прошли через коридор, в котором стояли высоченные столбы, укутанные снегом, а в центре всего этого висел шар, — не прекращая идти, я выдернул руку и поднес ее к лицу. Пальцы были покрыты мелкими белыми точками, которые буквально на глазах рассасывались, возвращая коже нормальный цвет.

— А температура? Датчики же фиксировали ее изменение. Да и в начале, когда я вылез наружу, было заметно холоднее, — продолжил я допытываться.

Вместо ответа, Алин вывела на экран простыню логов и для удобства сгруппировала интересующие меня сведения. Температурные колебания были в пределах семи градусов, что для Станции было все же необычно, но никакой речи об минусовых даже близко не было.

— Ни хрена не понимаю, — пробормотал я. — Ладно, к черту все это. Не покалечило, и то хорошо.

Невидимую границу снежной аномалии пересек со вздохом облегчения, лишь на мгновение в моем мозгу прозвучала мелодия, словно умоляя вернуться к ней.

Переход от аномалии к нормальному окружению ознаменовался еще и сменой освещения. Если в «лесу» царил полумрак со сверкающим в центре источником сияния, то в коридоре яркий свет лился с потолка, не давая теням ни малейшего шанса.

То ли то, что мы вышли из аномалии, то ли из-за запаха гари, о котором мне сообщил скаф, но дети стали приходить в себя. Первым очнулся Рэф. Держась за голову, он выпрямился в корзине. Придя в себя, первым же делом начал тормошить свою сестру.