В общем, всё было непросто…
Да, надо торопиться, но в то же время нельзя просто так раскидать его мины по воде, нужно всё устроить так, чтобы лодка переделанных прошла близко к минам. Нет, во взрывателях он не сомневался, эти сработают, но вот взрывчатка… Она будет работать в воде; какова будет её сила, на каком расстоянии от проплывающей лодки она взорвётся, сможет ли взрыв повредить лодку тварей?
— Вася, сколько?
— Семьсот… Чуть больше, — и добавляет: — До второй лодки тысяча четыреста.
И снова пули летят, сбивая пыльцу с длинных стеблей, пули проходят так близко, что куски рогоза, вертясь, залетают в лодку.
— Давай, Аким… Попадут же опять! — говорит Денис, на сей раз уже спокойно.
Саблин озирается и находит то, что нужно.
— Денис! Вон протока… Справа…
— Аким, больно узко там…
— Давай, говорю… Туда… Скорость убавь…
Убавь скорость! А это значит, что враг подойдёт ещё ближе, и разлёт пулемётных пуль уменьшится. И жди новых попаданий. Но по-другому никак…
Денис с виража влетает в протоку; да, тут места не много, протока узкая, три, четыре, пять метров в некоторых местах, на большой скорости тут идти опасно, у любой стенки рогоза может таиться мель, и Калмыков сбрасывает обороты.
Но это как раз то, что нужно Саблину: в таком узком месте переделанным с минами просто не разминуться. А пули летят и летят за ними, ему кажется, что он даже слышит шелест, когда они прорубают себе просеки в рогозе рядом с лодкой. Враг близко, реально близко…
— Вася, сколько?
— Шесть сотен… Меньше…
И тут уже виден выход из узкого коридора, прапорщик приподнимается, смотрит вперёд и видит за протокой открытое место — разлив. Вот теперь пора. Аким взводит взрыватель, и первая баклажка летит в ряску. Он специально не поставил мину на середину протоки, чтобы она не бросалась в глаза. Потом кинул и вторую баклажку, а на самом выходе из протоки оставил в ряске и канистру, самую мощную из своих мин.
Снова рядом с ним прошуршала пуля, стряхнула пыльцу и срубила новый пучок длинных, жёстких листьев самого распространённого в болоте растения, и тут же ему показалось, что из лодки что-то взлетело вверх и улетело куда-то в рогоз. И он не ошибся, так как Ряжкин сообщил с удивительным спокойствием:
— Аким, рации у нас больше нет.
Саблин и Калмыков смотрят на радиста и ничего не спрашивают у него. Ну а что тут спрашивать, когда перед Ряжкиным на банке торчат обломки нижней части дорогостоящего оборудования, остались стоять лишь потому, что прикреплены к банке.
Денис, сбрасывавший скорость в протоке, как только вышел на хорошую воду, так сразу прибавил оборотов, нос лодки приподнялся, и по дну её покатилась волна грязной, с пыльцой, воды, а в ней плавают стреляные гильзы, куски рогоза, мусор, ряска, воды уже немало.