На передке он снова занимается тем, чем командир взвода заниматься не должен. По идее, его и быть там не должно. Саблин нехотя снова зовёт к себе радиста. Отбиваться на передовой — не дело радиста, но пока мины не летят…
— Та-та… Та-та… Та-та…
Стреляет, как учили, попадает… Этот Милевич — толковый парень…
Снова все слышат, как орёт Сапожников, орёт в общий эфир:
— Снайпер! Снайпер бьёт!
«Ну вот, если снайперы противника уже не прячутся и обозначились, значит, дело вот-вот начнётся».
— Не торчи над бруствером, — говорит Саблин радисту по «близкой» связи, и едва он договорил, как один за другим, с глухим, тупым звуком, взметнулись перед ними два больших фонтана грунта и песка.
— Пулемёт! — орёт Сапожников так, как будто в первый раз оказался под огнём.
— Милевич, долго над бруствером не торчи… Выстрелил — присел, перешёл на другое место, — говорит урядник и идёт по траншее к Сапожникову.
Подходит и говорит немного раздражённо по «близкой» связи:
— Матвей, ты чего так орёшь?
А тот, словно не понимая раздражения командира, продолжает стрелять и орать, и при этом ещё указывать рукой вперед:
— Вон… Где кактусы были, там мин почти не осталось, — он делает выстрел, разбивает очередного «краба» и снова показывает: — и вон там, правее, тоже. Всё… Нет мин на этом участке. Тут пойдут… Попрут ещё до рассвета!
И не закончил он фразу, как прямо перед ними в грунт бьёт пуля и, расшвыривая комья, ударяет казака прямо в горжет. [1] Под шлем.
Удар откидывает Сапожникова от бруствера. Саблин присаживается рядом, хватает товарища и слышит, как тот кашляет.
— Матюха, — они знакомы с детства, Аким даже думать не хочет, что с его старым знакомцем может случиться что-то нехорошее, — Матвей, ты как?
— Вдарило сильно, — сипит Сапожников. Он кашляет.
Это ему очень повезло, что пуля сначала зацепила грунт, а потом ещё влетела в горжет.
— Пробитие есть? — волнуется Саблин.
— Да нет… — кряхтит Сапожников и пытается подняться. — Пристрелялся, сволочь… Надо же!.. Попал-таки с третьего выстрела… Тля песчаная…
Каким-то чудом самый край камеры зацепил это…Аким видит, как в траншею валится что-то, вовсе не похожее на ком грунта… Не бывает у грунта сегментированных подвижных лап…
«Краб!».
«Краб» в его траншее. Он сразу, придавив Матвея к земле, вскидывает дробовик и с перового выстрела разносит подвижную мину. Она взрывается.
— Вот, — пыхтит под ним Сапожников и очищает камеры от пыли, — доползли, значит.
А урядник поднимается к брустверу и тут же делает три выстрела, тремя патронами разбивая двух «крабов». И сразу прячется вниз, а из бруствера начинают разлетаться куски грунта.