И это было сложно…и хорошо. Совершенно неожиданно в движениях, тысячи раз повторенных на тренировках, появилась небывалая легкость. Нанося удары по невидимым противникам, Зур’дах успевал расслабить руку. Тут ударить сильнее и чуть поднажать, а тут слабее и отпустить.

Будто только сейчас все эти приемы, удары, стойки, выпады, начали укладываться как следует в его теле.

Это было не то, о чем говорил Старший Наставник, но это было что-то близкое. Во всяком случае, за несколько минут такого интенсивного боя, Зур’дах ощутил себя свободным. Когда он хотел то ускорялся вместе с выпадом, а хотел — замедлялся и тянул его за собой по полу, резко взмывая в прыжке. Удары, он это явственно ощутил, обрели небывалую точность и остроту. В подобные моменты, их было несколько, он словно не управлял копьем, а лишь следовал за ним.

Вместе с обновленными движениями пришла внутренняя расслабленность. Зур’дах менял стойки, стелился над землей, атакуя неизвестного противника — то крупную тварь, то десяток мелких. Всё это было в его воображении.

Он что-то почувствовал. Через миг он понял что. На десяток мгновений он вышел за пределы просто заученных движений.

Всё прекратилось. Неожиданно. Резко. Неприятно.

Зур’даху хотелось кричать от обиды.

Вернулись свои. И постороннее присутствие моментально сбило весь ритм, настрой и ощущение легкости.

* * *

Две недели до смотра пролетели незаметно. С тренировками всегда так. И чем ближе к дню смотра, тем больше нервничали дети, но не все; Саркх делал вид, что ему всё равно, Маэль предвкушал, Кайар волновалась, Тарк ходил хмурый, потому что на тренировках с гноллями не всё шло гладко.

Зур’дах…Зур’дах теперь хотел повторить то особое состояние, которые уловил после показа Наставником своего стиля. Но ни единой возможности для этого больше не выдавалось. Наставник отпускал его теперь позже, когда все дети уже были в казарме, а однорукий снаружи. А при остальных детях он даже начинать боялся. Он сразу знал, что не получится. Что они помешают ему. Не то чтобы он не пытался, — пытался. Но каждый раз его что-то отвлекало, и это еще больше бесило его. А уж в таком состоянии лучше даже не начинать свою тренировку.

Однако Наставник и так был доволен. Он заметил стремление Зур’даха и что тот стал двигаться свободнее, легче. Но сам гоблиненок знал, что это всё ничто по сравнению с тем, что возможно ощутить когда попадаешь в особое состояние.

— Собираемся! — рявкнул однорукий, — Нам пора, Хозяин ждет!

Зур’дах встал, а за ним и все остальные. Дети только проснулись, и уже ожидали снаружи казарм. Все ждали.