Загмар словно услышал мои мысли, перевёл на меня взгляд и переменился в лице, он словно просил у меня прощения.

Я демонстративно отвернулась, давая понять, что о нём думаю.

Тёплая кровь нескончаемо текла из моей щеки, тут же становясь холодной, но боли я до сих пор не чувствовала, как ни странно. Мне скорее было дискомфортно от промокшего платья на груди, что заставляло мёрзнуть сильнее несмотря на наличие шубы.

Маги засыпали снегом пентаграмму и артефакты в виде небольших серых камней с рунами, которые разложили по периметру.

По приказу Дикториана все орки отошли подальше, присели на корточки и укрылись белыми покрывалами.

До сих пор сопротивляющегося Загмара связали по рукам и ногам крепкими верёвками и оттащили подальше с глаз долой, спрятав за кустами. Так как он сильно ругался и сыпал проклятиями, ему завязали и рот.

Повариха тоже спряталась под покрывало, только не с орками, а за ними.

Колдуны, как по волшебству, вдруг стали белыми, точнее — их чёрные балахоны побелели. Маги встали подальше от ловушки, склонили головы и спрятали руки в рукава, таким образом стали практически незаметны, по крайней мере сверху наверняка так и есть.

Сам же Дикториан находился рядом со мной, видимо, чтобы поддерживать моё плохое самочувствие. Он даже нож опять наготове держал, приставив к моей второй щеке.

Хотя это было необязательно: я и правда чувствовала себя очень плохо, ещё и постепенно теряла сознание: в глазах мелькали чёрные мушки, в ушах стоял гул. Я опустила голову, так как держать её уже совершенно не было сил.

— Не спи, самое интересное пропустишь, — снова съехидничал Дикториан и сильно толкнул меня в бок.

Сделав над собой усилие, я подняла голову и посмотрела на него. Видела я плохо: вместо его лица лишь бледное пятно в обрамлении тёмных волос, поэтому очень пожалела, что не смогу понять, как он отреагирует на мои слова:

— Бедняга, как же тебе тяжело.

— Что? — спросил он. — О чём ты? У меня всё идёт замечательно! Всё по плану.

— Я не о том, что ты творишь, а о твоём внутреннем состоянии. Должно быть, очень тяжело, когда тебя никто не любит.

— Неправда! Меня любит мать. И мои будущие подданные.

— Нет, глупыш, мать тебя не любит, ты для неё всего лишь способ взобраться на престол. А что касается подданных, то тебя будут ненавидеть куда больше, чем твоего брата.

— А ну, замолчи! — чуть ли не взвизгнул он. — Иначе я убью тебя раньше времени!

Ух ты! А я молодец: задела-таки полу-дракона за больное место. От радости у меня даже сил прибавилось и я смогла разглядеть его искажённое в злобной гримасе лицо.