Укутавшись поплотнее в шубу, я собиралась шагнуть дальше, несмотря на глубокие сугробы и ледяной ветер, но сзади меня кто-то бесцеремонно схватил за шиворот и поднял вверх.
Этим кем-то, конечно же, был негостеприимный орк.
Расправив руки я выскользнула из шубы, снова оказавшись в снегу. Но и тут мне не удалось сбежать. Меня схватили за талию, вытащили из сугроба, и я даже опомниться не успела, как уже босиком (валенки остались в сугробе) стояла внутри дома, а за спиной громко хлопнула дверь.
Опомнившись, я снова ломанулась к выходу и врезалась в мощную грудь орка.
— А ну, с дороги! — возмущённо крикнула я и стукнула двумя кулаками по его твёрдой груди.
Орк приподнял одну бровь и с издёвкой спросил:
— Что ты там пропищала?
— С дороги, я сказала! — ещё громче повторила этому верзиле и закашлялась.
Орк нахмурился и потрогал огромной ладонью мой лоб.
— Этого ещё не хватало! И за что боги меня так наказывают?
Глава 8
Не говоря больше ни слова, орк схватил меня в охапку и куда-то потащил, несмотря на все мои возмущённые крики и обещания расквитаться с ним, как только представится возможность.
Более того, он меня ещё и раздел! Оказавшись без своего шикарного платья, в одном нижнем белье и колготках, я сначала опешила, а потом и вовсе набросилась на хозяина дома с кулаками. Потому как платье он моё порвал, громила безмозглый.
Я столько денег за него отдала!
Орк опять схватил меня за талию и бросил на огромного размера кровать, где я в буквальном смысле провалилась в пуховой перине.
— Угомонись, я сказал! — рыкнул он на меня.
— Пошёл к чёрту! Ничего у тебя не выйдет! Только попробуй ко мне приблизиться, ухо откушу! — орала я, пытаясь выкарабкаться из перины, как из сугроба.
— Да больно нужна ты мне, селёдка тощая!
Что?! От возмущения я какое-то время открывала и закрывала рот, словно и правда была рыбой. Никто и никогда меня так не оскорблял. Меня, наоборот, хвалили за мою стройную фигуру. Да что этот верзила понимает в настоящей женской красоте?! Сам он урод, каких поискать!
— А ты… А ты… Мордоворот безмозглый! Слизняк тупорылый! Жаба пупыпрчатая! — Орк стоял и, скрестив руки на груди, смотрел на меня абсолютно спокойно. Словно его нисколько не задевали мои обзывательства. Меня это задело куда больше. Набрав в грудь воздуха, я ещё громче выкрикнула: — Орчина тупая! — закашлялась. Так как опять никакой реакции от орка не последовало, я перевела дух, усмирила кашель и продолжила: — Бегемот! Носорог! Слоняра ушастый… — дальше говорить уже не смогла, потому что голос пропал начисто.
Орк, приподняв одну бровь, равнодушно пробасил: