Так что я летела в Пхеньян с острым желанием все же выяснить у товарища Кима, в чем конкретно состоят именно идеологические разногласия и попытаться найти удовлетворяющий всех компромисс между «идеологией» и экономикой. И когда мы летели (на «правительственном» Иле, всего лишь вдвоем в этом огромном самолете), как раз различные вопросы идеологии мы с дедом и обсуждали, благо никто нам не мешал. И как-то по ходу разговора речь зашла «о делах давно минувших дней»: я просто не удержалась и в ответ на какое-то замечание деда в адрес Кима ответила:

— В принципе, я в чем-то товарища Кима понимаю: он, как мне кажется, просто старается не допустить повторения той же ситуации, которая у нас случилась в пятьдесят третьем. Причем я почти уверена, что он и о том, что товарища Сталина именно убили, в курсе, и насчет Берии тоже знает куда как больше, чем простые люди даже у нас в СССР. Но если Иосиф Виссарионович ситуацию просчитать не смог, то это не повод и здесь ее не просчитывать. Опыт, даже негативный, всегда стоит учитывать.

— Вы, Светлана Владимировна, насчет товарища Сталина все же ошибаетесь. И то, что он вас тогда во все детали не посвятил… вы же еще совсем молодой были, а девочкам такие вещи действительно рассказывать не стоит.

— Но сейчас-то я уже давно не молодая девочка, и думать головой вроде умею.

— В этом-то я и не сомневаюсь, Иосиф Виссарионович хорошо умел выбирать именно людей думающих. А сейчас да, вы уже не девочка, и даже не простая советская женщина. Вы на себя такую ответственность взвалили… но вы в одном правы: чтобы принимать именно верные решения, нужно знать в том числе и подоплеку произошедших событий, хотя бы для того, чтобы не наступать на те же грабли дважды. А товарищ Сталин тогда все просчитал, просто одной мелочи не учел: того, что даже среди самых близких соратников может затесаться Иуда. Точнее, раз уж он и вас подготовил, и наши группы, он и это учел, просто не выяснил, кто именно возьмет на себя эту роль…

После этого разговора, который длился часа четыре, я свое мнение об Иосифе Виссарионовиче… не то, чтобы сильно поменяла, но все же немного изменила: теперь в моих глазах он стал еще более великим, что ли, государственным деятелем. Но все же приобретенная с годами (еще в «прошлой жизни») известная доля цинизма навела меня на довольно странные мысли: я теперь и товарища Кима начала считать более, что ли, мудрым, и даже сочла, что и действия того же Секу Туре абсолютно оправданы. В той части, когда он зачищал своих политических противников — и я даже изменила планируемое направление переговоров с Ильсеном. Не кардинально, но некоторое смещение определенных акцентов помогло нам очень быстро найти общий язык.