Несколько особняком стоял Госплан: формально он вообще был организацией совершенно независимой, но по факту он был с одной стороны контролирующим органом для Совмина, а с другой главным образом как раз поручения Совмина и выполнял, разрабатывая планы развития экономики. И все это функционировало как часы — пока Госпланом управлял товарищ Струмилин, а в ЦК всем заправлял товарищ Пономаренко. Правда, у меня к Пантелеймону Кондратьевичу имелись определенные претензии, в основном по части «культуры», но в целом «власть была едина». Но когда Станислава Густавовича не стало, то и у товарища Пономаренко возникли дополнительные проблемы (что, в частности, и привело к его отставке с поста Генсека), а Петр Миронович пока еще не обрел и половины авторитета предшественника. И, что был гораздо хуже, многие из тех членов ЦК, которые при Пономаренко свое в корне неверное мнение придерживали, сейчас начали весьма активно выступать против многих его инициатив. Пока что с минимальным успехом, так как «по наследству» Машерова поддерживало все же большинство членов ЦК, но был риск, что это «наследство» уж очень быстро будет растрачено…

В том числе и потому, что Петр Миронович успел совершить несколько довольно серьезных ошибок по части экономической политики: например, по его инициативе Ставропольский автозавод был модернизирован, чтобы обеспечить ежегодный выпуск «Самар» свыше сотни тысяч — и именно поэтому завод летом пришлось останавливать и разгонять всех работавших там по отпускам. Строго формально это стране большого ущерба не нанесло… а вот маленький, в размере «избыточных затрат» на выплаты сотрудникам плюс сто двадцать миллионов, потраченных на модернизацию завода, в ЦК заметили — и это весьма серьезно уронило авторитет нового Генсека внутри руководства партии. Причем, что меня больше всего возмутило, выступать против Машерова стали и те, по чьей инициативе Ставропольский завод и модернизировали.

Последнее было понятно: всегда удобнее кричать, что это не ты обделался, а кто-то тебе в шаровары нагадил. Но я «на всякий случай» всех таких товарищей перечислила в списке, который Лене передала. А сам Петр Миронович сделал совершенно правильный вывод и теперь по любому спорному вопросу очень внимательно выслушивал всех, у кого имелось аргументированное мнение. И у меня он поинтересовался, зачем я так усердно помогаю африканским странам, поскольку потраченные там средства можно было с куда как большей пользой для СССР потратить на внутренние программы. То есть к нему уже довольно много разных товарищей обратились с просьбой выяснить, почему и зачем КПТ тратит «народные денежки» в Африке вместо улучшения благосостояния советских трудящихся.