Я открыла. Он стоял с полотенцем в руках, которое принёс из моего шкафа. Растерянный. Испуганный. Готовый помочь, но не знающий как. Я взяла полотенце из его рук. Помылась. Горячей водой. Сдирала кожу мочалкой, пока не заболело. Мыло не помогало. Его запах — дорогой парфюм, кожа, мужская сила — впитался слишком глубоко. Я не чувствовала ни воды, ни боли, только желание исчезнуть. Смыть с себя не грязь — память. Его прикосновения. Его поцелуи. То, как тело отвечало против воли. Когда вышла — он заварил мне чай. Нашёл на кухне мою кружку, обычную, белую. Добавил сахар — забыл, что я не люблю сладкое. Нервничал. Руки тряслись, когда подавал мне чашку. — Я позвоню в полицию, — сказал он. — Ты была… тебя кто-то забрал? Лиза, скажи хоть что-нибудь! Полиция. Объяснения. Вопросы. Что я делала в его доме? Почему пошла с незнакомцем? Медосмотр. Суд. Огласка. И что в итоге? Имран богат, влиятелен. У него адвокаты. А у меня только слово против слова. Я молчала. — Лиза, ты была… он… причинил тебе боль? Боль. Какое простое слово для того, что произошло. Он не просто причинил боль — он переписал меня заново. Показал части себя, которые я не знала. Тёмные. Постыдные. Я посмотрела на Серёжу и не узнала. Слишком чистый. Слишком правильный. Слишком хороший для такой, как я теперь. Я вся из грязи. Из боли. Из вины, которую не могла объяснить. Я уже не та, которую он любил. Та девочка умерла вчера, в спальне с чёрными простынями, под чужими руками. Я не могла сказать ни “да”, ни “нет”. Я просто смотрела. И он понял. В его глазах отразился мой ужас. Моя боль. Моя беспомощность. Он опустил телефон. — Хорошо. Всё хорошо. Я останусь с тобой. Но ничего не было хорошо. И он был слишком далеко, хотя сидел рядом. Он попытался взять мою руку, я вздрогнула. Рефлекс. Тело помнило чужие прикосновения лучше разума. — Я не могу, Серёжа. Пожалуйста, просто… не надо касаться. Он кивнул. Понимающе. Терпеливо. Отодвинулся на край дивана. И мы сидели молча. Чай остывал. Время не шло — застыло, как я. Я смотрела в окно и видела не двор. А его. Имрана. Его глаза — тёмные, хищные. Его дыхание на моей коже. Его губы на моей шее. То, как он шептал мне слова, от которых хотелось умереть и жить одновременно. Вечером Сергей ушёл. Обещал вернуться завтра. Принести продуктов. Посидеть рядом, если я захочу. Он не понимал, что происходит, но готов был ждать. Ночью я проснулась от крика. Своего. Кошмар? Или воспоминание? Грань стёрлась. Я была одна в квартире, но чувствовала его присутствие. Имрана. Словно