— он ломал . Удар в печень заставил противника согнуться пополам. Апперкот в челюсть — и рыжий покачнулся. Ещё один удар, точный, как выстрел снайпера. Противник упал. Поднялся, держась за канаты. Имран подождал — не добивать же лежачего. Но когда рыжий снова принял стойку, продолжил методично его разбирать. Удар в корпус. Ещё один. Хук слева. Рыжий закатил глаза и рухнул, как подрубленное дерево. Толпа орала от восторга. Лерка подпрыгивала на месте, крича что-то неразборчивое. А я сжалась ещё сильнее. Мне было плохо. Очень плохо. Это была не борьба, не спорт. Это было... уничтожение. Хладнокровное, профессиональное уничтожение. Имран даже не праздновал победу. Он просто стоял над поверженным противником, тяжело дыша, пот стекал по его груди и спине. В свете прожекторов его кожа блестела, как у древнего воина после битвы. Мускулы на животе чётко прорисовывались при каждом вдохе. Он был прекрасен и страшен одновременно. А потом… Он поднял глаза. В этом гудящем аду, среди тысячи лиц, среди вспышек телефонов и воплей толпы — он посмотрел прямо на меня. Я застыла. Не моргнула. Не дышала. Не могла даже пошевелиться. Его взгляд был... не просто взглядом. Это был выбор. Он смотрел на меня так, как смотрят не на человека в толпе, а на что-то конкретное, что собираются забрать. В его светлых глазах не было усталости от боя, не было торжества победы. Было что-то гораздо более опасное — интерес. Острый, хищный интерес. Время остановилось. Зал продолжал орать, но я слышала только стук собственного сердца. Имран стоял в центре ринга, не сводя с меня глаз, и я чувствовала себя мышкой перед коброй. — Лиз? — Лерка дёрнула меня за рукав. — Лиз, ты что? Я опустила глаза. Поздно. Он уже двигался. Сначала я не поняла, что происходит. Имран сбросил перчатки прямо на пол ринга. Перешагнул через канаты. Спрыгнул на пол зала одним лёгким движением. Люди начали расступаться перед ним, не понимая, что происходит. Зал начал гудеть громче, но как-то напряжённо, тревожно. Как будто никто не знал — это часть шоу? Или он сорвался? Что-то пошло не так? Он шёл ко мне. Медленно, уверенно, будто у него есть всё время мира. Люди расступались перед ним, словно море перед Моисеем. На его лице не было эмоций. Только концентрация. Только цель. — Что он делает? — прошептала Лерка. — Куда он идёт? Я знала куда. И мне стало страшно по-настоящему. Я встала на дрожащих ногах. Попыталась сделать шаг в сторону, к проходу. Не успела. Он был уже рядом. Он подошёл вплотную. Так близко, что я почувствовала