— Анна Петровна прислала мне фотографии, — сказала она. — С выставки. — И? — Лена, я плакала. — Голос мамы дрожал немного. — Я не знала про рисунки мамы. Совсем не знала. — Я тоже не знала, — сказала Лена. — Нашла случайно. — Почему она не показывала? — В голосе мамы была боль — не упрёк, просто боль. — Думаю, она боялась, — сказала Лена тихо. — Боялась, что это «несерьёзно». Что её осудят. Так её научили в молодости — рисование не профессия, нужно быть практичной. — И она прятала это всю жизнь. — Не всю жизнь. — Лена подумала о датах на рисунках. — Иногда позволяла себе. Редко. Но позволяла. Мама молчала. — Лена, — сказала она наконец. — Я горжусь тобой. За то, что ты сделала. За эту выставку. — Спасибо, мам. — И я думаю... — Мама помолчала. — Я тоже хочу что-то начать. Не знаю что. Но — хочу. — Что бы ты хотела? — Я всегда хотела учиться играть на пианино, — сказала мама. — В детстве не было возможности. Потом — всегда было «не время». — Знакомая фраза, — сказала Лена. — Да. — Мама усмехнулась — грустно и тепло одновременно. — Может, начну. Сейчас. — Начни, мам, — сказала Лена. — Сейчас — это всегда хорошее время. Эпилог. Год спустя Глава 29. Сентябрь, год спустя Год прошёл — быстро, но не так, как проходят годы в Москве, где время измеряется проектами и дедлайнами. Здесь год измерялся сезонами — зима с её туманами и редкими снегами, весна с цветением, лето с долгими днями у моря, и снова осень. Лена сидела на причале — там же, где когда-то впервые увидела Игната за работой. Теперь это был и её причал — она проводила здесь много времени, рисуя, иногда помогая Игнату с мелкими задачами — она научилась некоторым простым техникам, шлифовке, например. Лодка — та, над которой Игнат работал, когда они познакомились, — была почти готова. Через месяц она должна была выйти в море — первый раз за десятилетия. — Думаешь о бабушке? — спросил Игнат, садясь рядом. — Да, — сказала Лена. — Думаю — она бы это полюбила. Этот город. Эту мастерскую. — Она посмотрела на лодку. — Может быть, она тоже сидела здесь когда-то. Молодая. — Может быть. — Я часто думаю о ней теперь, — сказала Лена. — Не с грустью. С чем-то другим. Как будто она рядом — не буквально, но... в том, как я смотрю на вещи. — Вы похожи, — сказал Игнат. — Судя по рисункам. — Может быть, она — это я через сорок лет. Если бы не остановилась. — А вы остановились? — спросил Игнат с мягкой улыбкой. — Я остановилась, чтобы начать смотреть, — сказала Лена. — Это разные вещи — остановка и бездействие. Они сидели молча.