Сзади меня заключают в ласковый захват женские руки. Одна из семейных традиций: пока Света не пригласит за стол, сижу у себя.

— Не балуйся! — как отец я строг, но справедлив.

Дашунька расшалилась и размахивает ложкой. Кое-как она умеет ей пользоваться, но всегда возможны варианты. Вот как сейчас — ошмёток каши летит ей за спину и влепляется в стеклянный фрагмент дверцы гарнитура.

Вычислить кажущиеся хаотичными движения детской ручки не так сложно. Рывок рукой, как змеиный удар, и ложка у меня. Дашунька не успела удивиться, а ей уже прилетает подзатыльник. Символический, конечно, но тем не менее. Возвращаю ложку, грожу пальцем:

— Ещё раз так сделаешь, твой обед на этом закончится.

Света вытирает брызги каши со стекла. Дословно англоязычной речи не понимает, но интонацию чувствует тонко.

— Не слишком ты строго с ней? Ой!

Следующая порция каши прилетает ей в лицо. Такой энергичный у нас ребёнок, сам себе завидую. Хочется посмеяться, но нельзя. Дочка воспримет, как поощрение. Отбираю ложку тем же приёмом, зачерпываю чуток и мечу ей в мордочку… нет, мысль моя опережает действие. Так нельзя! Воспримет, как продолжение игры.

Вытаскиваю её из-за стола и уношу в комнату. Опять ей грозит мой палец:

— Всё. Твой обед закончен. Дита, присмотри за Дашей. Ограничь ей передвижения. Плюс-минус метр, — практически это означает, что с дивана Дашка никуда не денется.

Кстати говоря, Анжелам нельзя давать неопределённые приказы. Есть риск, что не поймут. Поэтому называю имя той, за кем нужно присматривать. И даю краткие описания требуемых действий.

Пока обедаем, из гостиной нарастает возмущённый рёв. Закрываю дверь и притормаживаю дёргающуюся жену.

— Ребёнку надо ставить барьеры сразу. Если нельзя, то нельзя — и ничего тут не сделаешь. Должна усвоить сразу. Света!

Всё-таки попыталась встать.

— Я сам разберусь, но давай сначала пообедаем.

Приходится делать внушение, женщины часто потакают детишкам, а позже гребут проблемы полной лопатой. Из выгребной ямы.

— Преподавательница рассказывала Кате, а она мне. В качестве эксперимента в течение недели позволяла ребёнку всё. Ничего не запрещала. Бедный ребёнок совсем потерялся. Стал нервным, капризничал постоянно, плакал, плохо спал. Понимаешь? Правила и запреты — это не только воспитание, это гарантия крепкой устойчивой психики.

— Может, ты слишком жёстко? — неуверенность жену не покидает.

— Это диалог, Света! Я ей твёрдо дал понять, что если она балуется, значит, есть не хочет. Именно так надо воспринимать мои замечания. Она продолжила, я среагировал, как обещал, и убрал её из-за стола. А бессвязных криков мы не понимаем. Если ты не хочешь, чтобы дочка общалась с тобой на языке истерик и воплей, ты не должна этот язык понимать. Ферштеен?