Автобус проезжает мимо экспериментального поля пшеницы. Её заканчивают убирать. Что там убирать, всего дюжина гектаров. Там и применяют-то мини-комбайны, причём здорово упрощённые. Они тупо срезают колосья и в конце поля сбрасывают в молотильную установку. Результат уже виден: по краям лежат груды соломы. Дальше кучи подсолнечника. Рядом хлопочут, кое-где резвятся школьники. Кто-то назовёт это возмутительной эксплуатацией детского труда, а мы — трудовым воспитанием.

Выращивание пшеницы традиционными методами требует дикого количества воды. На тонну зерна расходуется тысяча тонн воды. Не проблема для почти всей России, где даже в «сухих» регионах выпадает до пятисот миллиметров осадков за год. Это полтонны на квадратный метр. Даже четверти, что приходится на лето, хватит, чтобы снять центнеров пятнадцать.

На Байконуре — сто миллиметров в год и летом дождей не бывает никогда. Поэтому только хардкор, только поливное земледелие. С учётом дефицита воды применяем капельное орошение. Все поля пронизаны трубами с отверстиями, и зёрна сажают вплотную к ним.

Что ещё здорово на Байконуре — солнца столько, что снимать можно два урожая за сезон. В ближайшие дни снова посадят что-то. С учётом севооборота, разумеется. В детали не вникаю, не царское это дело.

Время 09:00.

Квартира Колчина.

Света сразу после обнимашек усаживает за стол, угощает блинами, которые быстренько наделала к моему приходу. Завтрак во время полёта был символический, так что догоняюсь.

— На работу пойдёшь?

— После обеда. Командировочные бумаги утрясу, ещё кое-что.

Сидим, пьём чай, болтаем. Дашка балуется в гостиной, Света ей откуда-то котёнка притащила. Море веселых эмоций ребёнку обеспечено.

— Страшновато её в садик отдавать, — вздыхает Света.

— А что не так?

— Заболеет, с работы отпрашиваться…

— Зачем? — удивляюсь искренне. — Дита на что? Присмотрит. Уроки свои отведёшь — и сразу домой. Директор, полагаю, не зверь, чтобы не пускать тебя к больному ребёнку. Грузить лишним не станет.

— Всё равно как-то… — жена сомневается и переживает.

Женщины, как давно замечено, обожают переживать по любому поводу.

— По-моему, ты уже сейчас запросто уходишь на час-полтора. И особо не волнуешься. Связь у тебя с Дитой будет постоянной. Придёт врач, она откроет.

Гляжу на жену скептически. Мы в двадцать первом веке живём, перевалили во вторую треть, научно-технический прогресс шагнул далеко. В частности и в нашей квартире. Дита, в принципе, даже голосом Светы может говорить, но в своё время мы решили, что не стоит ребёнку голову морочить.