— Во мне тебе только ножки нравятся? — грозно хмурится.

— Остальное под одеждой не видно. Но при гостях ты так не ходи. Ещё ты рыбные пироги классно делаешь…

Продолжение разговора о сексуальных потребностях непроизвольно переходит к собственно сексу. Хватаю её в охапку и тащу в спальню.

Через полчаса лежу опустошённый и думаю. Как-то невероятно легко с ней жить. Когда зашли в квартиру первый раз, прошёлся я по-хозяйски и сразу выложил Наташе, как вижу нашу счастливую совместную жизнь:

— Территория кухни — твоя вотчина, где ты будешь царствовать и править. Содержимое холодильника и запасы готовой еды — твоя забота.

Первый мой антифеминисткий тезис почему-то возражений не вызвал. Видимого неодобрения не просматривалось, как и особого восторга.

— Мне не прекословить, моё слово — закон!

Очередной домостроевский тезис тоже открытого противодействия не встретил.

— Вся остальная территория квартиры, за исключением моего кабинета, на твоей ответственности. Чистота и порядок должны быть идеальными.

Наташа состроила хитренькую гримаску, которую не смог расшифровать. Только один вопрос задала:

— Финансово обеспечишь?

— Если не потребуешь золотого унитаза, а удовлетворишься фаянсовым, то запросто. Ну, я надеюсь. Здесь, говорят, цены раза в два ниже московских.

Немного поболтали о семейном бюджете. Совместно пришли к выводу, что работать Наташа будет, но желательно неполный день. Иначе затоскует одна целыми днями в квартире. Сама так сказала, что понятно. Людям, особенно женского пола, жизненно необходимо общение.

— Имей в виду, спрашивать буду строго, — смотрел на неё по-настоящему грозно. — Если замечу непорядок, наказание получишь беспощадное.

Провёл пальцем по плинтусу, показал след пыли, как пример её возможной будущей халатности.

— Какое именно? — явно заинтересовывается молодая жена.

— Сначала ликвидируешь косяк. Затем наказание, — лицо моё стало жестоким, челюсть выдвинулась вперёд. — Затащу в спальню или прямо на месте жестоко и зверски изнасилую. Возможно, неоднократно.

Ещё я гнусно ухмыльнулся. Зловещий хохот «муа-ха-ха!» издать не успел.

— О-о-о-у! — глаза Наташи расширились.

Она, как школьница-отличница подняла руку вверх, поддерживая под локоть.

— Вопрос можно?

— Давай.

— А в чём подвох? Не поняла, — и так искренне ресницами похлопала.

Срубила меня прямо на лету. Даже не нашёлся, что ответить. Только плечами пожал. Нечасто со мной такое.

19 июля, четверг, время 18:40.

Куба, лунная база Гуантанамо.

— Тебе что, придурок, не сказали, что вылет сегодня?

— Я в норме, шеф! — на меня смотрят ясные и весёлые глаза.