Сама Селеста направилась к пленникам и, конечно же, одну её не отпустили. Вантал лично сопровождал повелительницу, открывая перед ней двери и убирая с пути ненужные помехи вроде выглянувшего из боковой комнаты охранника. На удивление, подземелье оказалось очень хорошо защищённым — коридоры перекрывали зачарованные на крепость решетки, пол, по которому они шли, представлял собой сложный артефакт, попытавшийся убить вторженцев внезапно выросшими каменными пиками, да ещё и сигнал тревоги подал. Правда, никто его уже не услышал, но сам факт! В современном мире создать нечто подобное могли немногие.

Выбить дверь в первую камеру с первого удара не получилось. Выяснять, насколько она на самом деле крепкая, Селеста не стала, и от легкого движения маленькой девичьей ладошки зачарованная дубовая древесина осыпалась прахом. Переступив через порог, Госпожа недовольно поджала губы и резко кивнула назад Ванталу — на стене, распятый за руки и ноги, с кляпом во рту, висел вампир. Младший. Ослабленный до потери разума, полностью подчинившийся инстинктам. Освобождать его в таком состоянии было бессмысленно и опасно, поэтому Селеста приняла от вернувшегося вассала кружку и большую бутыль вина. Сначала она до половины наполнила кружку, затем, проведя ногтем по запястью, уронила в вино несколько капель своей крови. Пленник забился, задергался, учуяв манящий запах.

Быстро выдернув кляп, вампиресса поднесла кружку, предлагая младшему испить.

Глядя на то, как к жадно захлебывающемуся напитком пленнику возвращаются человеческие черты, она заметила:

— Я никогда прежде не видела его.

— Думаю, они свозили сюда восставших, не замеченных нами, мессена.

— Скорее всего. Там живые остались? Нам ещё двоих освобождать, да и этомуживая кровь не помешает.

Поторопилась она с приказом о полной зачистке, не учла, что пленникам потребуются силы. Её ошибка.

— Сейчас взгляну, мессена.

Гвардеец быстро вышел из комнаты. Дождавшись, пока младший проглотит последние капли, Селеста отставила кружку, отметила осмысленное и настороженное выражение глаз, спросила:

— Как тебя зовут?

— Архлан, сиятельная.

«Сиятельная», надо же. За жрицу официальных религий её не принимали давно. Ведомая нехорошим предчувствием, она уточнила:

— Архлан, кто я, по-твоему, такая? Ты меня чувствуешь?

— Н-нет, сиятельная…

Селесте захотелось выругаться. Ни один вампир не спутал бы сородича с человеком, это инстинкт, приходящий с перерождением. Чутьё исчезало в период сильнейшего истощения или после долгих магических воздействий ментального характера, чьи последствия исправлять долго и сложно.