Щачла же глядел на меня, как на палача. Я видел какие-то активированные заклятья. Несмотря на страх, маг был готов сражаться.

Но на Щачлу мне сейчас было плевать.

Повинуясь моей воле, Огненный Клинок перелетел к роже псевдоОстара и завис напротив его лба, готовый отнять его жизнь в одно мгновение.

Но его пылающий в десяти сантиметрах огонь, кажется, совсем не смутил.

— Зря дверь снес. Где теперь такую найдешь? А убежище без двери — не убежище.

На меня вдруг навалилась вся усталость, что скопилась за многокилометровую пробежку.

Тяжело облокотившись о все еще горячий косяк, я выдохнул, сплюнул и… подойдя к Айне осторожно отвел ее волосы назад. Девушка тут же приникла к ладони, как к крепкой стене и прикрыла глаза. Выглядела она все еще очень слабой, но зараза Нижних уже явно покинула ее тело и душу… Почти вся.

— Иди, отдохни, — сказал я Айне, после чего обернулся к Щачле. — А ты вали куда хочешь. И не вставай больше у меня на пути.

Жирный маг кивнул, а потом, потупившись, сказал:

— Нам всем иногда приходится делать то, что нам не по нраву. Я не желал зла ни ей, не тебе…

Я махнул рукой.

— Да иди уже…

Убрав магию, он вышел из комнаты. Не думаю, что он направится в Чаграк прямо сейчас, посередине ночи. Наверное, зашкерится где-нибудь на соседнем этаже. Но ничего, монстры здесь не слишком сильные, а он приличного уровня маг, дойдет.

Айна тоже хотела мне что-то сказать, но я сурово покачал головой. Все разговоры после. Она провела рукой по моей щеке и тихо вышла из комнаты, бросив напоследок взгляд на псевдоОстара.

И вот мы остались одни.

— Слушаю, — мрачно сказал я. — Только лишь слова, которые ты сейчас произнесешь, отделяют тебя от смерти.

Прозвучало несколько пафосно, но, если беспокойство за Айну и улеглось, то желание раскрошить на мелкие кусочки урода, который водил меня за нос много дней, было почти неодолимым.

Он улыбнулся и вдруг потек. Черты лица стекали с него, как грязь под душем. Кожа сморщивалась, опадая струпьями, а под ней постепенно проявлялось его настоящее лицо. Худое и костистое, будто бы обветренной десятилетиями бурь. Чуть раскосые выцветшие глаза, узкие нервные губы, высокие скулы, седые свалявшиеся волосы. На вид ему было под шестьдесят, если не более. Вместе с маской ушла и веселость, и бодрость, оставив лишь бесконечную усталость.

— Таким я тебе нравлюсь больше?

— Если это не очередная маска, то да. Терпеть не могу, когда меня водят за нос, — ответил я.

— Этого никто не любит, — согласился мой собеседник. — Здесь я выбрал себе имя «Сург». Так называют мелких пакостных грызунов в моем мире. Почему-то когда-то мне показалось это забавным. Но это мое, конечно, не настоящее имя. Знаешь, почему?