тех, кто свой взгляд на вещи имеет. И не желает «добровольно» переходить под ее руку, превращаясь в «государевых холопов», падающих ниц по татарскому обычаю перед своим властелином и повелителем. Ну а тот, понятное дело, карает и милует токмо по своей державной воле, как его левая пятка похочет! Два крыла карательной армии — вещи следует называть без дипломатических уверток — обходили Ильмень с востока и запада. Вот только разорять нечего — все было сожжено до их прихода, и лишь черный дым поднимался в небо. Безлюдная дымящаяся пустошь! Население неукрепленных деревенек и городков бежало в Новгород или уходило знакомыми потаенными тропами в леса и болота. Мужики сколачивали ушкуйничьи ватаги — привычное дело — и брались за луки и топоры. Тем более для этого к ним заранее отправляли для поддержки «служилых людей» и лучников — расчет ставился на партизанскую войну, разорить вражеские коммуникации, и нанести ущерб московитам. Жалко дома и постройки, но иного выхода не оставалось — у московитов не должно быть пристанища в этом огромном краю, где деревеньки редки. А руки у мужиков есть, топоры тоже, леса кругом много — за одно лето отстроятся и даже лучше прежнего, ведь потерявшие дома получат освобождение от всяческих податей на десять лет. Так что жгли смерды без всякой жалости, и сражаться будут яростно, до последнего отстаивая дарованные им на Новгородском вече «вольности». Доперло все же до бояр, «золотых поясов», что после поголовного истребления сторонников Москвы и конфискации всего их имущества и пожитков, пути к примирению уже нет — только война до победного конца одной или другой стороны. О поражении думать не хотелось — она означало только одно — потерять все движимое и недвижимое имущество, вкупе с собственными головами. Так что драться насмерть, используя все возможности — и первым делом огромный людской ресурс. И со скрежетом зубовным пошли новгородские бояре на серьезные уступки, отдавая многое из того, что за два столетия «отжали» у «черного люда» в свою пользу. Снизили подати вдвое, а некоторые налоги вообще отменили. Пришлось вернуть и землицу, что «сильные» отбирали у «слабых». И не сказать что по «доброй воле» — просто страшно стало, ужаснула участь сторонников «московской партии», с которыми поступили по давней вечевой традиции — «каменьями побиваху, и с моста в речку метаху». Партию «республиканцев», что горячо ратовала за широкие уступки рядовым новгородцам, возглавила сама Марфа-посадница, сама себе «наступившая на горло» — именно клан