сидеть, а он тут дуркует, как дитя великовозрастный — не такими ученых представлял себе Пашка. А вот второй, тех же лет, с явной воинской выправкой и развернутыми плечами, был вроде заместителя, и армейской службой от него за версту шибало. Сосед такой же — тридцать лет лямку тянул по гарнизонам, а сейчас на пенсии курами занимается — яйца завсегда горожане охотно берут, из самой Твери порой приезжают. Так что отличить отставного офицера от «штатского» Пашка мог без затруднений — достаточно наблюдателен был от природы. А этот явно воевал, может быть в Афгане или Чечне — взгляд холодный, будто сама смертушка в нем застыла. Такой у деда Пахома был — всю войну с фашистами прошел в пехоте, с первого дня до последнего, Берлин брал — два ордена «Славы» и медалей горсть, на подушку кое-как поместили. А этому на пенсии сидеть нужно, детей воспитывать, а он в солдатики решил снова поиграться, бляху нацепил, реконструктором заделался, блин! — Похожу стрельцом, раз надо, — Пашка пожал плечами, за такие деньги он бы не три дня, всю неделю бы «попугайскую» одежду носил. Две сотни рубликов на дороге не валяются. А в прошлом году это двести тысяч было — пока по три лишних «нолика» с купюр не убрали! Дядька обо всем заранее договорился — где он только с этим профессором столкнулся, так пересеклись их дорожки по жизни. Для исторической достоверности «стрельцы ряженые» на свой слет пешком придут, «воевода» впереди на кобыле «Лушке», а Пашка замыкающим на телеге, в которую запряг «Чалого». Мерин крепкий, легко шел, хотя телегу загрузили до самого верха всевозможным добром, брезентом тщательно прикрыли, а машину, «тойоту» старенькую, на которой пищали привезли, во дворе оставили. На всю ораву закупили у них овощей прошлогоднего урожая — картошки мешок, початков набросали, лука и моркови с чесноком, большой пакет семечек вечерком на сковороде он им прокалит — дух идет от них охрененный, только щелкай потом. Тетка солениями и квашеной капустой расщедрилась, деньги то хорошие плачены, здоровый шмат сала с мясными прожилками уложила, в холстину замотанный, и целую канистру самогона. Как сейчас говорят — пошел бизнес! Приехали москвичи на все готовое, хотя вроде трое из самой Твери, но давно в столице обосновались. Там и спятили, в «детство» впали — в стрельцы потешные подались. С жиру бесятся, не иначе. Президент страны водку глыкает, не просыхая даже в самолете, и эти самогон глушить будут стаканами. Двадцать литров на три дня многовато, если на всех поделить, то полтора литра