С поваром забавно получилось. Я совсем забыл про то, что Михалыча стоит перевезти в поместье невесты примерно за неделю до торжества. Более того, он сам забыл, что нужно куда-то ехать. Михалыч с таким энтузиазмом взялся налаживанием кухни у птичек, что сразу стало понятно, на графской кухне ем негде развернуться. Нет того простора для воображения, какой обеспечивали ему кафе, рестораны или вот бордели.

Но свадьба — это дело массовое, поэтому он быстро смирился с тем, что ненадолго отвлечётся, оставив кухню на учеников, и поехал кормить прорву народу, большая часть которых на свадьбы ездит именно для того, чтобы вкусно пожрать.

Много времени ушло на примерку моего костюма. Почему-то он никак не хотел садиться по фигуре. Всё время где-то появлялась подлая складка, которая всё портила. Чаще всего это происходило в районе спины. Хотя я в последнее время интенсивными нагрузками не занимался и булок с тортами много не ел. У меня была, без ложной скромности, прекрасная фигура, и что там могло не получаться, лично мне было не слишком понятно. Но, факт оставался фактом, и складка постоянно вылезала в самых неожиданных местах. Как заговорённая. Пару раз я хотел на неё плюнуть, кому там будет дело до моей спины, вот только портной впадал в истерику, заламывал руки, и завывал на одной ноте, что речь идёт о его репутации. Которую он совершенно точно потеряет, если кто-то из гостей разглядит этот крошечный дефект.

— А вы тогда совершите сепуку, как поступил бы любой уважающий себя японский портной. — В сердцах посоветовал я ему, когда была назначена очередная примерка.

— Уважающие себя японские портные, именно поэтому используют тонкие шёлковые ткани и бесформенные фасоны, чтобы огрехи принимались за элемент дизайна, — поджав губы проговорил мастер.

— А, так это поэтому, а не из-за особенностей климата, — протянул я. — Ну, век живи, век учись.

Наконец, костюм был готов, и мне не пришлось выполнять своё обещание идти на свадьбу голым.

Всё оставшееся время я пытался воссоздать рисунок, который проявлялся на моей щеке, когда я пытался ментально связываться с Фырой. Меня не покидало ощущение, что рисунок не завершен. Оборван и, скорее всего, по моей вине. Откуда у меня родилась эта мания во что бы то ни стало его закончить, я не знаю. Но эта незавершенность мне спать спокойно по ночам не давала. Поэтому каждый день я прикладывал то, что у меня имелось, к новому листу бумаги и пытался изобразить, как это должно выглядеть в завершенном виде. Но, у меня пока что ничего не получилось. Хотя я точно знаю, что своих попыток не оставлю.