Оставшись один, Люсьен встал и подошёл к окну.
— А если закона не хватит… — Вернье, глядя на огни ночной столицы, изогнул губы в хищной улыбке, — подберём контору посговорчивее, без правил и условий. В этом городе находится всё, были бы деньги.
Глава 11
К Зине я поехала на три дня позже, заранее извинившись перед девушкой, потому что мне нужен был Лидваль, а он был занят на обмерах морозовской лечебницы.
Лидваля я всё же дождалась, и сегодняшним утром мы наконец-то выехали к Сухово-Кобылиным. Мотя устроилась рядом со мной, держа на коленях корзину, где под полотенцем остывали пироги Прасковьи. Фёдор Иванович сел напротив и поставил в ноги кожаную сумку с инструментом.
День выдался ясный. С крыш капало, на солнечной стороне снег осел и потемнел, и дворники лениво сгребали его в рыхлые кучи вдоль тротуаров. У съезда с Николаевского моста мальчишка торговал вербой с пушистыми почками, не иначе выгнал ветки в тепле, и, несмотря на то что до Вербного ещё жить и жить, люди всё равно покупали. Нева лежала во льду, но у быков уже чернели промоины.
Дом Сухово-Кобылиных стоял на Английской набережной, старый, в два этажа с антресолями и фасадом на Неву. Я внимательно его оглядела. Штукатурка по цоколю облупилась, из-под неё проглядывал тёмный кирпич, а над окнами второго этажа по стене веером расходились широкие рыжие потёки. Я тронула Лидваля за рукав и указала подбородком наверх. Он посмотрел в ту сторону и, прищурившись, понятливо кивнул.
Лакей принял шубы и повёл нас наверх. Вера Платоновна, невысокая, полная дама в кружевной наколке, из-под которой выбивались седые колечки, встретила нас в дверях гостиной.
— Графинюшка, голубушка, наконец-то! — она расцеловала меня в обе щёки, отступила и растерянно уставилась на Лидваля с его сумкой.
— Вера Платоновна, это мой инженер, Фёдор Иванович Лидваль, — представила я. — Мы к вам не только обедать. Прежде я хочу осмотреть Зинину спальню.
— Спальню? — часто заморгала она. — Помилуйте, зачем же? Зина ничего мне не сказала…
— Затем, что в ней сырость, которая губит вашу дочь. Мы с Фёдором Ивановичем найдём, откуда мокнет, и подскажем вам, как всё поправить.
Вера Платоновна прижала ладонь к кружевам на груди.
— Батюшки! Да разве же графини таким занимаются…
— Александра Николаевна занимается, — донеслось с лестницы. Зина спускалась к нам, придерживая подол, и я отметила про себя перемены к лучшему: на щеках лёгкий румянец, тени под глазами посветлели, и держалась она прямее.
— Маменька, Саша руководит целым архитектурным бюро. Ей по званию положено, — она обняла меня и шепнула в ухо: — Гуляю. Молоко пью. Окна отворяю всякий день, маменька в ужасе. Сплю теперь в бывшей классной, окнами во двор, и представь — кашляю вдвое меньше.