— С тобой бесполезно спорить, — ворчит подруга, открывая дверь. — Проходи давай. Интересно, с кем ты разговаривать хочешь.

Мы выходим в коридор. Людей мало, зато я вижу Захарова в дальнем углу. Он орет в трубку. Да так, что его слова эхом разносятся по почти пустой больнице.

Подхожу к нему. Алена не отпускает меня, крепко сжимает локоть. Ощущение, будто боится, что я сбегу отсюда. Да только сил у меня нет и желания тоже. Аню увидеть хочу, и точка.

Тимур оборачивается, замечает нас. Коротко попрощавшись со своим невидимым собеседником, оглядывает меня с ног до головы. Задумчивый такой. А потом кивает. Явно мыслям, крутящимся в его голове.

— Как Аня? — уже который раз срывается этот вопрос с моих губ. — Тимур, не томи. Мне нужно знать. Важно! Я беспокоюсь.

— В реанимации. Ждем хороших новостей от врача, — отвечает он холодно. А у меня сердце на части разрывается. Потому что чувствую себя виноватой во всех этих... — Все нормально будет. Не надо себя накручивать. Она много крови потеряла. Обещали поднять на ноги.

— Почему ты такой бесчувственный? — злюсь на него. Смотрю снизу вверх и пытаюсь понять... Мужчины все такие... Как лед. Им будто все равно. — Каменные вы.

— Не каменные, Лера. Вы можете сидеть и плакать сколько влезет. А мы вынуждены стойко стоять на ногах. Или ты хочешь, чтобы я тоже при мельчайшей проблеме сжался комочком в углу и ревел? И как ты себе это представляешь?

— Ты на эмоциях, — шепчет сбоку Аленка. Крепко сжимает мою руку и дергает на себя, когда я в очередной раз хочу ответить Тимуру колкостью. — Прекрати. Не ухудшай ситуацию. Он прав.

— А Рамиль как? Он...

— Должны, — перебивает он меня и отворачивается к окну.

Я знаю характер Захарова как свои пять пальцев. Да, он немного холодный. По выражению его лица вряд ли поймешь, любит он тебя или нет. Даже сейчас стоит ко мне спиной, а я не понимаю, обиделся он на меня или просто хочет обдумать все случившееся.

— Тимур...

— Тебе домой ехать надо. Я не смогу постоянно орать на всех и что-либо требовать, Лера. Есть закон, в конце концов. Показания тебе дать нужно. Но ты тут. А сын там плачет весь день, мать свою хочет видеть. Да, я тебя прекрасно понимаю, — по его лицу ходят желваки. — Но и ты о семье подумай. Рамиль — мой брат. А ты сестра. Как ты сейчас переживаешь за Анну, я точно так же переживаю за вас. Прекрасно знаешь, что я давно не в ментовке. Мои руки теперь не тянутся туда, куда тянулись раньше. Пытаюсь выйти на связь с теми, кого давно вычеркнул из своей жизни. Пожалуйста, хотя бы постарайся не усложнять и без того дерьмовую ситуацию.