И как теперь жить? Как я могу жить, зная, что по моей вине пострадал человек? Как могу жить, зная, что из-за меня девочка, которая через несколько месяцев должна была открыть глаза и взглянуть на этот мир, потеряла жизнь? Как?!

— Если ты будешь так психовать, брат, ей будет еще сложнее все пережить. Успокойся. Я знаю, что вы два года ждали этого ребенка. Но... — говорит врач и тяжело вздыхает. — Ее уже не вернуть. Возьми себя в руки.

Меня потряхивает. Тянусь к животу, поглаживаю. Они ждали... Как и мы. Ждали! Хотели дочь, но потеряли ее.

— Лер, успокойся. Пожалуйста, — Аленка придерживает меня за локоть. Будто боится, что я упаду.

Захаров стоит в нескольких шагах от меня, устало потирает лицо рукой. Он расстроен не меньше... Но сейчас мне действительно плохо как никогда.

Снова опускаю глаза. Сердце заходится в быстрых ударах. Хорошо хоть, что Рамиля тут нет. Несмотря на их разбитые отношения с сестрой, он тоже расстроился бы сильно. Муж слишком чувствительный в таких случаях. Когда дело касается малышей.

— И что ты предлагаешь делать? — мужчина смотрит на врача с мольбой. — Когда она придет в себя? Я хочу ее увидеть.

— Ей укололи обезболивающее. Спит она. Через пару часов очнется. Я тебе сообщу, — хлопнув жениха Ани по плечу, врач уходит.

Мне бы сделать шаг вперед, поднять глаза на мужчину. Но в области груди настолько больно, что вздохнуть не получается. Там невыносимо колет.

Климов сам поворачивается ко мне, встает напротив. В его глазах столько боли...

— Я...

— Валерия, да? Я вас знаю, — перебивает он меня. — Будем надеяться, что все будет хорошо, — вроде бы я должна его как-то успокоить, попросить прощения, но все получается наоборот. — Моя Анька сильная. Она выдержит. Еще успеем ребенка сделать.

— Столько всего произошло... Я очень устала, — честно признаюсь, нервно сглатывая. Голова кружится, а к горлу подкатывает тошнота. — Я тоже хочу увидеть Аню. Надеюсь, мне позволят.

— Конечно, — мужчина приподнимает уголки губ. — Она будет рада вас увидеть рядом. Всегда нуждалась в вас, в вашей поддержке. Поверьте, она...

Мужчина глубоко выдыхает, зарываясь пятерней в свои волосы. Даже нервно усмехается, качает головой.

— Она всегда думала о вас. Много всего говорила. И очень жалела. Старые ошибки убивали ее. Аня понимала, что простить ее грех никто не сможет. Но все равно верила в лучшее. Думаю, вы уже поняли ее... Она не такая, какой была прежде. Вернее, для меня она всегда была доброй и очень заботливой. Хоть сама и утверждает, что была стервой, — мужчина громко смеется. И это, скорее всего, от нервов. — Простите, но мне трудно в это поверить.