Захаров подходит к нам и, положив руку на плечо Аниного жениха, сжимает. Понимает состояние мужчины.

— Может, выйдем наружу? — предлагает он. — Чистый воздух как никогда нужен.

— Конечно, — кивает в ответ мужчина, и они уходят.

Я опять начинаю нервничать. Даже не представляю, о чем буду разговаривать с Аней и как смогу ее успокоить. Несколько лет стараться забеременеть, потом достичь своей цели и в один проклятый день потерять малыша, которого так сильно хотела взять на руки, очень страшно. Я с ума сошла бы, если с Сашей что-нибудь случилось бы пять лет назад. А ведь могло! Наша жизнь постоянно была под угрозой!

Я прошу Алену помочь мне пойти в уборную. Потому что ноги меня не держат. Они ватные и трясутся точно так же, как все мое тело. Подожду, когда проснется Аня, поговорю с ней. А потом обязательно отправлюсь на УЗИ.

Буквально через час врач сообщает, что можно зайти в палату и увидеть Аню. Я рада и очень нервная одновременно. Предстоит трудный разговор.

— Лер, — зовет меня Тимур в последний момент. — Сильно не нервничай, иначе Рамиль меня придушит, если с тобой что-нибудь случится. В обморок, например, не падай. Климов звонил и обещал привезти его сюда. Скоро появятся. Так что сырость не разводи. Все осталось позади. И ничего исправить вы не сможете. Ты поняла меня?

Я лишь киваю и медленными шагами направляюсь в палату.

Анька настолько бледная, что на нее страшно смотреть. Почувствовав мое присутствие, она поворачивается ко мне и несильно улыбается своими почти белыми губами. Глаза красные — плакала.

— Как ты? — роняю тихо, присаживаясь на рядом с кроватью стоящий стул. Беру за руку сестру мужа. — Как себя чувствуешь?

Она не отвечает некоторое время. Просто смотрит, не отводя взгляда. К моим глазам подступают слезы и катятся по щекам. И только тогда чувствую, как холодные пальцы переплетаются с моими.

— Ты чего? — спрашивает она еле слышно. — Даже не смей реветь. Это всего лишь мое наказание, которое я заслужила. И, знаешь, сейчас я действительно поняла, что ты тогда чувствовала. Когда забеременеть не могла...

Она не секунду отводит взгляд. Шмыгнув носом, снова смотрит на меня.

— Два года так сильно хотела этого малыша. Как ты когда-то таблетки пила, мечтала вместе с братом родителями стать. А мы вам яму копали, но в итоге самих себя там зарыли. Пытались вашу жизнь угробить, но в итоге... Свою угробили. Принцип бумеранга никто не отменял, Лера.

— Ань, перестань, — никак не могу сдержать слезы. Они текут ручьем. А в горле стоит ком. — Пожалуйста, мне очень тяжело все это слушать.