А потом доносятся какие-то крики. Девушка что-то упорно доказывает, возмущается, но ее, кажется, не воспринимают всерьез.

— Что за детский сад, Рамиль? — ворчит, возвращаясь обратно. — Почему твои псы не дают мне уйти?

Рамиль медленно поднимает голову. Сначала смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Милу. Злой. Я бы сказала, чересчур злой.

— Выбирай выражения, Мила. Иначе мне придется говорить с тобой на другом языке. На языке, который ты понимаешь лучше всего. Заткнись и сядь! — последнее произносит настолько резко и жёстко, что у меня аж брови вверх ползут.

А мне нравится такой Рамиль. Пусть это не повлияет ни на что, но все равно нравится.

Сестры не открывают свои рты. Знают характер брата — лучше молчать, нежели попытаться чего-то добиться и получить за это серьезное наказание. Они и так облажались. А ведь Рамиль реально не только вычеркнет их раз и навсегда из своей жизни, так ещё и заставит карабкаться и задыхаться, как рыб, выброшенных штормом на берег.

Вот только они не рыбы, а Рамиль не шторм. Он намного хуже шторма в данной ситуации, опаснее. И, я так понимаю, настроен серьезно. Не простит, даже если мать этого безумно захочет.

На меня наплевали, но почему так поступили с родным братом? Неужели ради денег? А другого объяснения нет…

Я стараюсь не смотреть на Рамиля, но не выдерживаю и заглядываю в черные глаза исподлобья, медленно пережевывая мясо. Я очень хорошо знаю бывшего мужа. Нам всегда хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. Но почему-то он несколько месяцев назад не увидел в моих глазах правду… А вот я замечаю, как он напряжён. Вижу, как волнуется, и, скорее всего, это из-за меня.

— Как ты? — тихо спрашивает, допивая напиток. — Всё хорошо?

Я лишь киваю.

Свекровь выглядит так, будто ее вовсе не интересует весь этот театр. А меня… Ну, честно говоря, я просто хочу, чтобы Рамиль наконец преподал урок Миле. А также… Хочу услышать всё от Аллы. Потому что от нее я этого предательства вовсе не ожидала. Я же всегда ее поддерживала, что бы там ни было! Шла против мужа, но поддерживала! Черт! Никому доверять в этой жизни нельзя!

— Добрый вечер, — доносится мужской голос через некоторое время. — Прошу прощения. Не хотел вам мешать.

— Здравствуй, Тимур, — Рамиль направляется к своему сослуживцу, который стоит у двери гостиной. Пожимают друг другу руки. — Мы как раз закончили. Ты голоден?

— Нет-нет. Я это принес. Как ты просил, — протягивает папки бывшему. — Здравствуй, Лера.

— Привет, — тихо отзываюсь я, опускаясь на диван рядом со свекровью, напротив виноватых овечек. — Отлично, ты как?