— Да вроде нормально, — пожимает он плечами. — Живём потихоньку. Ладно, мне пора. Дел по горло. Разбирайтесь без меня. Завтра встретимся, — хлопнув Рамиля по плечу, уходит.

Бывший ждал этих документов? Интересно, что там?

Рамиль швыряет две папки на письменный стол, и сестры вздрагивают, а вот Мила смотрит безразлично. Словно ей всё равно и она ничего не боится. Естественно, ведь есть влиятельные родители, которые дочь свою в обиду не дадут. Да только, боюсь, не в этой ситуации.

— Какую из них вам показывали? — чеканит Чернов, не отрывая взгляда от Аллы и Ани.

А вот в это время «подруга» сверлит меня гневным взглядом. Руки скрещены на груди, а губы поджаты в тонкую линию. Готова придушить меня прямо сейчас.

— Какую, я спросил? — рявкает так, что Алла снова вздрагивает и моментально тянется к папке.

Берет сначала синюю, листает, затем серую. Она сглатывает раз за разом, перед тем как протянуть вторую брату.

— Эту, — буквально шепчет.

— Что это? — Анна забирает ту, которая осталась на столе, глаза от удивления распахивает. — Что… Что это значит?

— Ты видишь настоящее завещание мамы, Аня. А это, — швыряет вторую папку к ее ногам. — Это подделка.

Девушка наклоняется, поднимает, бросая на брата недоверчивый взгляд, листает. А потом смотрит на Милу, которой всё это до одного места.

— Ты… Ты что наделала? — кричит Алла, резко вставая с дивана. — Я же тебе говорила, что ей нельзя верить! — обращается к Ане. — Я же говорила!

Я вижу, как из ее глаз текут слезы, но только как-то неубедительно всё это. Боже… Ну когда же они прекратят играть роли? Нужно признать: получается у них отлично.

Аня молчит. А Рамиль… Он уже закипает. Вена на шее вздувается, а пальцы сжались в кулаки.

— Она, — кивает на Милу. Говорит обманчиво спокойно. — Сучка редкостная. Я вас с самого начала просил держаться от нее как можно дальше. Лера ее к себе не подпускала. И эта дрянь решила воспользоваться вами. Нет, я, конечно, понимаю, чего она изначально добивалась, но, мля, а вы-то зачем так с нами? За что?

— Рамиль… Брат, прости, — Алла приближается вплотную к бывшему.

Пока я смотрю на них, слышу сбоку тихий смешок свекрови и оборачиваюсь к ней.

— Лучше бы я камень родила! — вдруг заявляет она. — Сынок, ты зря ее заставлял учиться на экономиста. Зря деньги тратил. И вторая… — кивает на Аню. Уголки губ женщины поднимаются. Она изображает улыбку, но в ее глазах горечь. — Какие же вы… Недостойные! Он же для вас был всем! И отцом! И братом! И другом! А вы что сделали?

— Тише, Лариса Петровна. Вы что говорите? — сжимаю её ладонь, пытаясь успокоить.