Вот ведь дурень! А чего я щит-то с собой попёр? Ладно огнемёт, у него устройство сложное. Прежде чем с ним сродниться, придётся его на части разобрать. Но от щита-то мне только материал и нужен.

Перековав часть протеза в нанометровый зазубренный клинок, «отпиливаю» уголок щита и тут же осматриваю срез обрубка.

Странно. Структура материала какая-то неоднородная. На сталь совсем не походит. Слои на срезе волнами идут и будто бы переплетаются друг с дружкой. По-хорошему материал с таким устройством не должен отличаться повышенной прочностью.

Пару минут катаю обрубок на ладони. Оцениваю вес, плотность и прочие свойства странного материала. Одним словом, сродняюсь.

Когда в голове складывается чёткая картинка, убираю уголок в сторону и принимаюсь за ковку. Да рискованно, но исследовательский интерес во мне буквально кипит.

Когда вспышка от ковки сходит на нет, я с удивлением выдыхаю. На том месте, где по идее должен был лежать брат-близнец отпиленного мной уголка ничего нет. Ни осколка, ни крупинки неизвестного материала, совсем ничего! Неужто я где-то напортачил? Да быть того не может.

Ещё пару раз пробую сковать огрызок щита и опять остаюсь несолоно хлебавши. Сварогова наука попросту отказывается работать, только вспышку холостую выдаёт и больше ничего.

Неужто сломался мой дар⁈

На пробу создаю из камня кусочек графена и тут же убеждаюсь в обратном. «Дар Сварога» всё ещё при мне, а значит, дело в самом материале. И тут в голове всплывает слышанная, когда-то давным-давно фраза: «Не живое и не бывшее когда-то живым»…

До конца не веря в происходящее, вскрываю нанометровым клинком резервуар огнемёта. Из продырявленного баллона прямо на утоптанную землю начинает вытекать синеватая жидкость. Я касаюсь её пальцем, а затем подношу испачканный мизинец к лицу. Резкий металлический запах тут же перебивает, стоящую в воздухе гарь.

Этот аромат мне знаком. Осталось лишь лизнуть синеватую жидкость, чтобы окончательно убедиться в собственных домыслах…

Интерлюдия

Посреди мрачной пещеры гордо возвышались они — солдаты в серебристых костюмах. Опора Папского престола и цвет нации, любимые сыны Ватикана.

Один из них — тот, что был в белом плаще, вещал, а остальные внимали:

— Сегодня мы — Папские рыцари, святые воины Великого Крестового похода одержали судьбоносную победу! Мы сражались за чистоту людского рода и пламенным гневом своим одолели нечестивцев. На острие мечей мы принесли новые идеалы на эту Богом забытую землю. И это только начало! Сегодня мы взяли такую вожделенную высоту, а уже завтра спустимся с неё словно ангелы с небес и покараем зарвавшихся еретиков. Но перед этим, братья, мы выжжем дотла это озеро скверны!