Как по приказу, раструбы многочисленных огнемётов тут же были направлены на смердящий котлован. Пальцы в серебристых перчатках легли на гашетки орудий и из уст десятков рыцарей полилась слаженная боевая литания.
— Чистота через ярость!
— Гордость через ненависть!
— И пусть огонь внутри нас сожжёт всё вокруг!
— Амэн!…
— Командор, тут какой-то рубильник! — донеслось откуда-то с противоположной стороны «озера». — Наверное, свет включает…
Глава 25
— Н-да, не думал я, что всё так обернётся, — сокрушённо покачал головой полутысячник.
Виновник моих заключений вольготно восседал в том же самом кресле, что и в прошлый раз. Да и кабинет, в котором мы разговаривали, был тем же самым. Разве что теперь на моей стороне не было сотника Твердислава. Наша с полутысячником беседа проходила тет-а-тет.
— Хорошо хоть вы с Войтехом сумели отпор крестителям дать.
Ага, как же, сумели…Да эти идиоты сами себя и подорвали. Вот только тебе господин хороший об этом знать необязательно, а то ещё пришьёшь мне измену родине и будешь прав. Я же вроде как с поля боя сбежал и врага за спиной оставил. Хотя, с другой стороны, правильно сделал, останься я на той горе и сейчас бы рыб кормил вместе с крестителями. Там же весь скальный массив в пучину морскую угодил. Рвануло гора так, что взрывная волна даже до станции железнодорожной добралась и знаки всё посносила.
А вот про богатыря обезумевшего пришлось рассказать. А иначе никто бы и не поверил, что крестители с такой лёгкостью сумели до этого неприступную высоту взять. Да ещё и в тот момент, когда там сам Войтех Мертвоголов со своим Мёртвым отрядом «гостил».
В общем, пока возвращался на перекладных обратно в Ратную школу, было у меня время, чтобы историю ладную сочинить и при этом себя никоим образом не очернить. Вот по прибытии в родные края я и скормил княжьим людям байку складную о том, как героически мы отбивались сначала от богатыря обезумевшего, а после ещё и от крестителей внезапно нагрянувших.
Ну и Войтеха, само собой, не забыл в героическом свете выставить. Это же он меня за подмогой отправил, а сам продолжил с крестителями сражаться. А после ещё и в жертву себя принёс, когда гору эту треклятую подорвал. Ну чисто герой из славийских легенд.
— Видел уже, что в газетах про тебя пишут? — временный хозяин кабинета кивнул на столешницу. Там в окружении каких-то бумаг лежала свеженькая газетёнка. Заголовок на ней гласил: «Последний выживший с Горной заставы. Однорукий отрок — гроза крестителей! »
И когда напечатать успели, я же только пару дней как назад вернулся? Неужто полутысячник и здесь подсуетился?