Наконец, зазвучали наши имена. И снова двойственное чувство. Половина сознания вопит: «Нет!», а другая половина, чуть ли не громче: «Ну наконец-то всё закончится!».
Я старался напутствовать каждого. Даже Бохая, который ста́тью и невозмутимостью напоминал скалу. Я вдруг осознал, что для меня стало чертовски важным, чтобы эти зверята возвращались живыми. Почему? Не знаю. И сейчас не было ни времени, ни сил об этом рассуждать.
Первым из наших, после Вэньхуа, вышел Джиан. Он ни разу не коснулся решётки, расправился со своим соперником из школы Йанг, как с пустым местом. Два раза мощным ударом кулака посылал того лежать на полу. И удар гонга сделал Джиана победителем.
Цюань, Цюань, Цюань… Борцы выходили усталыми, злыми, измотанными многочасовым страхом. Они кидались друг на друга, как дикие звери, стремясь закончить всё как можно скорее. И многих это подводило…
Одного за другим мы потеряли четверых борцов. Первая потеря шокировала. Вторая — убила. А третья и четвёртая привели в какое-то отупение. Потом вышел Бохай против ученика школы Анбао. Соперники не уступали друг друг ни в чём — так казалось до гонга. Оба высокие, мускулистые. Но как только бой начался, сразу стало видно, что Бохай здесь главный. Именно он повёл поединок.
Движения Бохая казались ленивыми, обманчиво неспешными. Однако я глазом моргнуть не успел, а его соперник уже оказался зажатым в углу. Бохай чуть увеличил дистанцию, и как только соперник с криком отскакивал от решётки, чётким размашистым ударом отсылал его обратно.
— Я сдаюсь, сдаюсь! — завопил парень.
Бохай отступил и сделал приглашающий жест, указывая на пол. В зале засмеялись. Заскучавшая было публика оценила актёрский талант Бохая.
Соперник, видимо, сообразил, что сдаться просто так не получится, и решил попытаться застать Бохая врасплох. Но его судорожная и поспешная атака разбилась о каменную защиту. Парень грянулся на пол, где его немедленно начало трясти. Дважды он вставал, чтобы снова крикнуть, что сдаётся. Дважды Бохай повергал его обратно.
И, наконец, ударил гонг.
Выступление Бохая вновь вдохнуло жизнь в наших борцов. Они перестали оглядываться на те двери, через которых выносили убитых и лишившихся сознания.
— Лей, — провозгласил Нианзу, и я дёрнулся было. — Школа Шенгли.
Я расслабился, выдохнул…
— Лей, — повторил Нианзу. — Школа Цюань.
Глава 25 Лей против Лея
Несколько секунд я просто не мог сообразить, что происходит. Потом мысленно сам себе влепил пощёчину и мысленно же заорал на себя: «Прекратить истерику!». Если Нианзу и мог как-то меня зацепить, то только вот таким неожиданным приёмом. Назвать моё имя, потом — отвести стрелки, и как только я расслабился, припечатать уже конкретно. И зачем, спрашивается? Из одного лишь желания посмотреть на драку двух Леев? Да было бы попрошено.