Но ведь хотел же он меня убить — там, на балконе, в гостинице. Хотел. Или же хотел проверить, доступны ли мне техники духа? Чёрт его разберёт. Эта сволочь всегда оказывалась на шаг впереди меня. О том, что ему на самом деле нужно, я узнавал слишком поздно.
— То, что произошло, навлекло чёрную тучу позора на клан Чжоу, — тихо сказал Нианзу. — И я, как человек, на чьи плечи лёг весь груз ответственности, клянусь: я найду того, кто нанёс этот удар. И заставлю его заплатить.
Аминь, подумал я. У меня — точно такие же планы. И, боюсь, это как раз тот случай, когда не все правильные пути ведут в одном направлении.
Нианзу закончил свою речь и отошёл от могилы. Проходя мимо Бохая, кивнул ему, и наш лидер вышел, встал на место Нианзу. Думаю, не только у меня возникло желание отвести взгляд.
Бохай, на которого все мы привыкли смотреть снизу вверх, который был таким большим, сильным, мускулистым, сейчас, после Нианзу, походил на облезлую дворнягу. Он и сам чувствовал это. Оказавшись в непривычной обстановке, сутулился, втягивал голову в плечи. Но если Вейж чему-то и научил бывших беспризорников, то это умению брать себя в руки. Бохай справился с собой и решительно распрямился.
— Учитель Вейж был для меня всем, — просто сказал он. — До того, как он за меня взялся, я не представлял, зачем живу… Но Вейж научил меня гордиться тем, кто я есть! И стараться быть достойным этой гордости. — Бохай обвёл нас взглядом. И твёрдо, уверенно закончил: — Каждый из борцов школы Цюань сказал бы на моём месте то же самое.
* * *
Всё было кончено. К автобусам борцы брели ещё более раздавленные и пришибленные, чем раньше. Других вели их учителя. Нас вёл Деминг — управляющий из отеля.
— Будьте готовы к шести часам, я приду за вами, — сказал он возле автобуса.
— К чему готовы? — спросил Бохай, остановившись с одной ногой на приступке автобуса.
— Ко второму туру.
Даже я ушам не поверил.
— Второй тур⁈ Сегодня? После того, как…
— Клан Чжоу соболезнует вашей утрате, — перебил меня Деминг. — И клан надеется, что скорбь не помешает вам достойным образом проявить себя на турнире. Вашему учителю этого бы хотелось.
Глава 23 Клетка
Утром, перед похоронами, борцы дружно припрятали таблетки, а потом — выплюнули. Никому не хотелось прощаться с учителем в состоянии обдолбанности. Парни искренне предпочли муки синдрома абстиненции, в простонародье именуемом «ломкой». В нашем сдвинутом мирке это было проявлением запредельного уважения.
Однако выйти в таком состоянии на турнир — это было самоубийство. И вечером Бохай раздал всем по четвертинке из наследия Тао.