Ага. Ошибочная.

— Разберёмся, — вздохнув, пообещал Михаил Владимирович, кажется, сам в сказанное не веря. — И если так… вещи Марины где?

— Так… там… — Глаша махнула рукой. — У неё немного. Сумка только. Принести?

— Не стоит. Вовсе не прикасайтесь. Мало ли…

А вот это разумно, потому что действительно, мало ли…

— И не уходите далеко. Чую, с вами захотят побеседовать.

И снова он был прав.

Процессию возглавлял Алексей Михайлович, рядом с которым вышагивал тощий синодник, в облике которого не было и толики благообразности, а уже за ними, чуть в стороне, держался Еремей с Метелькой и Серёгой.

— Погуляли? — мрачно осведомился Еремей и от взгляду его выданный доброю целительницей кусок булки прям поперек горла встал. А потому я не сразу нашёлся с ответом, кивнул и уже после просипел:

— Оно само как-то получилось…

— Потом. Поговорим.

Как-то оно не слишком обнадёживающе прозвучало, что ли…

— Так, — Еремей повернулся к нам. — Идите вон к костру. Каши поешьте. И чтоб ни шагу, пока не позову. Ясно?

— Ясно, — вытянулся Метелька. И Серёга за ним. Ну и я. Я что? Я ничего. Я со всем даже согласный.

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Сенаторская ревизия петербургского интендантства обнаружила злоупотребления таких громадных размеров, перед которыми бледнеют даже московские. Особенно прибыльны для интендантов были операции по отправке съестных припасов на Дальний Восток. Продолжительность пути из Петербурга к восточным гарнизонам давала широкий простор интендантским махинациям. Интенданты сами сознаются, что когда нужно было сплавить какой-нибудь неудобный продукт, например, муку или сало, то продукты отправлялись на Восток. Припасы по прибытии на место оказывались, конечно, негодными — «в виду продолжительности пути». Другой выгодной операцией была продажа частными лицам права на вагоны для перевозки товаров. За вагон интенданты брали по тысяче рублей и более. Ревизией привлечены к суду многие интенданты, уже вышедшие недавно в отставку. [1]

«Руль»

Сидели мы долго.

Давешний солдат и каши дал, в махоньких таких котелочках, а вот ложками не обеспечил. Так и сказал:

— Звиняйте, немашечки. Как-нибудь так…

Мы и справились. Было бы чего жрать, а уж способ это сделать найдём.

Девчушка держалась рядом, поглядывая на Серегу с восторгом, а на нас — с опасливым интересом. Мы же смотрели на вагон. Жуть до чего хотелось узнать, что там, внутри, но при синоднике тень я выпускать не хотел, а приблизиться нам бы не позволили.

Вон, оцепление выставили.

И Пётр Васильевич пришёл. А потом ушёл, чтобы вернуться с тремя какими-то типами в одинаковых серых костюмчиках.