И даже, кажется, что-то да видит. Во всяком случае, взгляд его устремлен туда же, где тень находится.

— Что там, к слову, было-то? Я просто не понял.

— Ну… так я не скажу, не спец. Но слыхал, что «Чёрная воля» начала чинушам в конвертах коровью язвенницу рассылать. Откроет письмецо и заразится. Не до смерти. Эту болячку остановить можно, но вот неприятная. Кожа сыпью покрывается, потом пузырями, а те гниют. Ну и даже если вылечить, то шрамы остаются, вроде как метка, наказание за руки, которые народ душат или как-то оно так…

Да уж.

Я поглядел на Лаврентия Сигизмундовича и подумал, что хорошо, что он спит и не слышит. Иначе точно уволился бы. Я б на его месте как пить дать уволился бы.

— Они сейчас всё больше и больше с теневыми штуками баловаться начинают, — продолжил Еремей меж тем. — Так что, глядишь, чего и почует.

Тень качнула хвостом, который был длинным, чешуйчатым и теперь загибался над её головой наподобие скорпионьего, и выскользнула в щель.

[1] Как-то вот не принято было, чтобы офицеры пожимали руки нижним чинам, даже низшего офицерского состава.

[2] 28 июля 1904 года был убит министр внутренних дел Российской империи Вячеслав Константинович фон Плеве. Как и его предшественник.

Глава 10

Глава 10

Глава 10

«Заработную плату довели до минимума. Из этого заработка капиталисты без зазрения совести стараются всевозможными способами отнимать у рабочих трудовую копейку и считают этот грабёж доходом» [1]

Запрещённая листовка

Вагон второго класса весьма разительно отличался от того, в котором ехали мы, не говоря уже о тесном и узком вагоне четвертого класса. Здесь пространство разбивалось на уже знакомые мне купе, двери которых выходили в общий коридор. От края до края растянулась ковровая дорожка. В такт движению поезда покачивались шторки на окнах. А высокие узкие то ли вазы, то ли ещё что, поставленные в углах вагона, оставались неподвижны, как и тусклые прямоугольники икон.

Тень они не впечатлили.

Она остановилась, крутанула башкой, что вызвало у меня лёгкое головокружение, а потом прижалась к стене, той, что с окнами, и двинулась по коридору.

Соседнее с нами купе было пустым. Это было видно, поскольку дверь открыли и закрепили.

Дальше.

Еще пустое.

А вот из третьего раздавались приглушенные голоса.

— … а я ей и говорю…

Взрыв хохота. И ворчливое:

— Допрыгаешься ты, Семёнов…

В купе на четверых вместилось восемь военных, в мундирах, при оружии, но вида довольно простого. Солдаты, похоже. Или младший офицерский.

Тень метнулась под ногами и, не обнаружив ничего интересного, двинулась дальше. Ещё купе… здесь было тихо. Пара дремала, забравшись на верхние полки, как были, в обуви. В уголке молился мрачного вида бородач, а напротив его хрупкий какой-то совершенно невоенный с виду очкарик, задумчиво чистил пистолет.