Что он им внушал?
И только ли внушал?
— А вчера… вчера я снова пила этот треклятый чай, правда, обычно от него в голове туман сразу, и я плохо запоминаю, что происходит, но… как понимаю, вмешалась ваша тень? И я запомнила все. Что до внушения, то, — Евдокия Путятична коснулась виска. — Оно не сработает… и теперь у меня один вопрос, Савелий. Что будем делать дальше?
Что будем, что будем… будем делать вид, что все идет по плану.
И не только мы.
Глава 28
Глава 28
Некоторые из сотен свидетелей, которым удалось наблюдать его с более близкого расстояния, утверждали, что объект был огромных размеров и имел форму сигары, а к его корпусу, предположительно алюминиевому, крепились большие крылья. Эти люди также слышали из кабины-люльки этого объекта, крики и смех неизвестных людей.
The Call [1]
Раз-два-три.
В танцевальной зале пусто и холодно. Француз выстукивает ритм, мы с Метелькой кружимся в треклятом вальсе.
Не только мы.
Елизар ведет в паре с Сергеем. Воротынцев пытается не оттоптать ноги Димке, который как всегда аристократично-прекрасен и в целом видом своим внушает Эрнесту Яновичу надежду, что не все ещё для нас потеряно.
Тихо переругиваются Орлов и Демидов, пытаясь разобраться, кому из них сегодня танцевать за даму. Напросились сами, мол, желают усовершенствовать навыки, не чувствуют в себе уверенности и вообще…
— Ровнее. И ближе, господа. Вальс — танец для двоих, — стек хлопает по ладони, но и только. Наших спин он больше не касается.
Раз-два-три…
Евгений раскрывает зонт, огромный, ярко-желтый, как букет хризантем, которые он вручает Евдокии Путятичне. И она берет, улыбается так, радостно, по-настоящему.
И смеется, отвечая на его шутку.
Раз-два-три…
Нарисованные поля. И отец, который просто молчит, смотрит на меня, а я смотрю в ответ. Вопросов много, но здесь, в ином мире, тяжело находиться. Сейчас я чувствую, как давит он, как размывает меня. И отец, качнув головой, выталкивает меня в явь, где сырая комната, холод и тьма за окном.
Внутри тоже Тьма. Она ворчит. Каждый переход забирает у неё силы. Она тянет их из проклятья, а то — из меня, и всем нам одинаково хреново. И это не укрывается от Димки. Он теперь проверяет и по утрам, и по вечерам.
Даже в танце вот то и дело находит меня взглядом. И беспокоится.
Все беспокоятся…
Раз-два…
Выезд.
И лаборатория. Гостиная, в которой цветов нет. Шувалов-старший. Склянка в его руке.
— Выпейте. Давайте…
От склянки разит тьмой и болью, но я пью. Вкуса не ощущаю, точнее его нет сперва, а потом приходит, такое… как тухлой воды глотнул. Но сила, которой насыщен раствор, проваливается. И Тьма радостно впитывает её. Эта сила дает больше, чем вся теневая мелочевка, которую получается выловить в школе. А значит, буду пить.